Убежище. Книга восьмая - Ольга Станиславовна Назарова

очень организованные, чрезвычайно работящие. Эти три качества, возглавляемые умным вожаком, способны наворотить многое, а уж когда нет необходимости озираться да пугаться, опасаясь за свою жизнь, то навороченное просто восхищает…

Главкрыс, вот, например, восхищался запасами, заботливо сложенными в кладовочке, отличными мягкими шерстяными одеялами, удобными углами и превосходным погребом.

– Грызём, копаем, укрепляем, разветвляем! Спускаем вниз всё захваченное и погрызенное.

– А это можно? – прыгала вокруг стайка крысяток, волокущая какие-то забавные человеческие мелочи.

– Можно! – снизошёл к детям главкрыс. – Всё можно!

Всё утащить было сложновато, да и не нужно – зачем, право слово, крысам буфет? Незачем! А вот его содержимое очень даже пригодилось. Кровати людские тоже малоинтересны, зато хорошо пошли всякие спальные принадлежности, а что? Крысы как котики, уютность любят!

Крысы хозяйничали в выделенном им доме уже несколько дней, отчего дом стал походить на натуральный крысятник, зато стая благоденствовала. И тут…

– Возилка! У ворот людовозилка! – прибыл к главкрысу, вальяжно лежащему вверх пузом на мягкой подушке, один из караульных крыс.

– Пищи тревогу! – скомандовало начальство, крайне неспешно переворачиваясь и сползая с подушки. – Приехали… ну-ну… Обычно люди с едой едут, – со значением намекнул он своим подчинённым. Те оживились. Нет, крупы, мука, печенье, мармелад, сухие яблоки и конфеты, сахар и кожаные ботинки – это всё вкусно, конечно, но свеженькое, ароматненькое, деликатесненькое… это ах, какое!

– А мы? Мы прятаться и не выходить? – нервно поинтересовались подданные.

– Мы? Не выходить? Да с чего бы это? – насмешливо потряс ушами главкрыс. – Мы – охотиться! Большая охота!

Вышедшая из машины семья была самой обычной – родители, дочка-первоклассница, бабушка. Дачей больше всех занималась именно бабушка, так что она и шла первой. Зять и дочь за ней несли сумки, девчушка подпрыгивала на плитках дорожки… Почему-то никто из семьи, даже ощутив холодный ноябрьский воздух, не подумал и не вспомнил о котёнке, который был оставлен на даче несколько недель назад…

Хотя ничего такого уж удивительного в этом не было – у семейства была особо натренированная, гибкая, как змея, и донельзя послушная память – не хотелось им вспоминать об этом незначительном эпизоде, вот они и не вспоминали… Ещё чего! Настроение себе портить, что ли?

Правда, испортить его и так были желающие.

Первая линия этих желающих расселась на соседских заборах, ветках деревьев и прочих местах, грамотно подобранных для лицезрения грядущего действа.

– Федь, думаешь, они там сильно накрысячили? – живо интересовалась Чудь Болотная, свирепо посверкивая глазищами – она-то отлично помнила, в каком состоянии к ней привели, точнее, даже приволокли истощённого и страшно запуганного котёнка, брошенного этим самым семейством на верную погибель. Помнила и жаждала возмездия.

– Думаю, что прилично! – фыркнул Фёдор, для успокоения полизав подруге ухо. – Не переживай! За Мию они сполна получат!

Галина Ивановна отперла замок и вошла в дом, машинально соображая, что и как сейчас будет делать, что именно готовить, куда разложить продукты.

Она дошла почти до кухни, как вдруг сообразила, что как-то не узнаёт территорию…

Зрение машинально фиксировало отсутствие привычных вещей на их местах, а вместо них повозникали какие-то совсем непривычные и неуместные предметы…

– Эээээ? Ааааа? – вопросительно уточнила Галина у дома. – Это что? Бомжи влезли? Воры? Граграграбители?

– Ты на сумки смотри, а не на заполошную тётку! – одёрнул главкрыс одного из помощников, который в виде комка земли прятался на опустелой клумбе у дома. – Сумки где?

– В лапах у здоровенного людя! – доложился подчинеённый. – Уууух, как она вопиииит! О! Людь сумки бросил и кинулся в дом, и людачиха его с ним. Осталась одна людачонка!

Людачонка по имени Светочка ничего не поняла… Бабушка вошла в дом и заорала о каких-то грабомжах, папа побежал за ней, мама следом, а ей чего делать?

Тут она вспомнила о том, что перед отъездом забыла в беседке свою игрушку – страшилку с зубастой пастью и длиннющими лапами и поспешила туда, решив, что взрослые и без неё разберутся.

Шороха за спиной она не услышала, а вот крысы, проследив, как она скрылась за углом дома, веером выскочили из-под досок веранды и ринулись к сумкам.

В доме творились ор, жуть, вопли, крики и рыдания, зато у крыс было состояние счастливого азарта – ну не каждый день им перепадает столько деликатесов!

К моменту, когда воплям и рыданиям стало тесно в доме и они вывалились на крыльцо, в сумках остались две банки с оливками и маслинами, упаковка зелёного лука, бутылка чего-то для крыс неполезного и банка шпрот. Всё остальное было эвакуировано для крысопиршества – они законно заслужили!

– Всё! Ну, всё испорчено, погрызено, загаженооооо, – выла Галина Ивановна. – Да что ж за наказание такое, а? За шшшштоооооо?

– А за то! – сверкнули на заборе глаза кота, припомнившего одну старую историю, рассказанную ему его спасителем – серым, пушистым, зеленоглазым котом легендарного рода. – За то самое! Нет у тебя, так и не будет! По людским законам тебя не наказать, иным законом ты потом получишь, а мы… мы пока так… слегка тебя расстроим!

Семейство, обнаружившее опустошённые сумки и ревущую в беседке дочку, которая так и не нашла своего страшилку, растерянно топталось у машины, не зная, что делать – оставаться в загаженном доме было невозможно, а убирать – долго и трудно.

– Ладно, возвращаемся домой! – решили люди.

– Скатертью вам дорожка, крысиным хвостом подножка, чтоб покружились немножко! – пожелали им из подвальных продухов беззвучным писком многочисленные доброжелатели.

Кот покосился на Чудь.

– Ну как? Довольна?

– Начало неплохое, но я бы продолжила!

– Да кто бы их сейчас мог остановить? – усмехнулся Фёдор, покосившись на мельтешение под верандой. – Лиха беда – начало…

Почти невидимая снежинка долетела и мягко опустилась на чёрную подмёрзшую землю, словно кто-то беззвучно коснулся лапой, пробуя новый путь, а уже через несколько минут этот кто-то стремительно прыгнул вниз, кружась вихорьками белых хлопьев, засыпая землю, деревья, лес, дома и дороги.

– Первый снегопад! – фыркнул Фёдор, торопясь за Чудью и Гнусем в дом, встретивший его ласковым золотистым теплом и светом, вкусными запахами и голосами любимых людей. – Первый снегопад этой зимы… Ну, здравствуй, снежный кот!

Почему Фёдору казалось, что снегопады похожи на белых котов, непонятно, но, словно в ответ на приветствие, выбелился путь, прикрыв слякоть, осеннюю развязицу, потемневшие листья, а когда кот прыгнул на окно, привычно отряхиваясь, и оглянулся назад, порыв ветра