Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

благородного каштанового цвета. С каштановыми волосами быть добродетельной куда проще, согласитесь? А теперь можно я пойду в ваш сад и посижу на скамейке под яблонями, пока вы с Мариллой беседуете? Там гораздо больше простора для воображения.

– Ну конечно, деточка, беги, беги. Можешь собрать себе белых нарциссов, они вот в том углу растут.

Как только Энн вышла, миссис Линд бодро поднялась, чтобы зажечь лампу.

– Ну и чуднáя же она. Садись лучше на этот стул, Марилла, он поудобнее. Тот я для мальчишки-работника оставила. Да, чуднáя, но всё-таки есть в ней что-то обаятельное. Я уже не так удивлена, что вы с Мэттью решили её оставить, и не так за вас боюсь. Может, из неё и выйдет толк. Конечно, выражается она своеобразно – слишком уж… ну, горячо. Но, полагаю, теперь, в приличном обществе, это пройдёт. Характер у неё, конечно, вспыльчивый, но и в этом есть утешение: ребёнок, который быстро вспыхивает и быстро остывает, вряд ли будет хитрить и лгать. Упаси нас Боже от хитрых детей, скажу я вам. В общем, Марилла, она мне даже нравится.

Когда пришло время идти домой, Энн вышла к Марилле из душистых сумерек сада с букетом белых нарциссов.

– Хорошо я извинилась, правда же? – с гордостью спросила она по пути. – Я решила, что раз уж извиняться, то надо сделать это как следует.

– Да, извинилась ты как следует, – ответила Марилла.

К собственному смущению, она осознала, что при одном только воспоминании об этом ей хочется смеяться. Её терзало чувство, будто стоит отчитать Энн за такое умелое извинение, но ведь это же было бы просто нелепо! Ради собственного спокойствия она строго сказала:

– Надеюсь, больше тебе так извиняться не придётся. Постарайся отныне держать себя в руках.

– Это было бы легко, если бы люди не дразнили меня из-за внешности, – вздохнула Энн. – По другим поводам я не сержусь, но я ужасно устала от насмешек из-за моих волос. Я из-за такого прямо вскипаю. Как вы думаете, мои волосы и правда станут благородного каштанового цвета, когда я вырасту?

– Энн, тебе следует меньше думать о своей внешности. Боюсь, ты очень тщеславная девочка.

– Как я могу быть тщеславной, если знаю, что я невзрачная? – возразила Энн. – Я люблю всё красивое и терпеть не могу видеть в зеркале совсем не красивое отражение. Мне от этого становится так грустно, словно я смотрю на что-то уродливое. Мне такие вещи всегда очень жалко.

– Людей судят не по внешности, а по делам.

– Мне столько раз это говорили, но я сомневаюсь, – скептически заметила Энн, вдыхая аромат нарциссов. – Ах, как же прекрасны эти цветы! Как мило, что миссис Линд позволила мне их взять. Теперь я не держу на неё зла. Какое же это блаженное чувство – извиниться и получить прощение, правда? Как ослепительны сегодня звёзды. Если бы вы могли жить на звезде, то какую бы выбрали? Я – вон ту, большую, яркую, вон там, над тёмным холмом.

– Энн, помолчи уже, – сказала Марилла, совершенно измотанная попытками уследить за ходом мыслей Энн.

Почти всю дорогу Энн молчала. Когда они свернули на дорожку к дому, навстречу им подул лёгкий беззаботный ветерок, напоённый пряным ароматом молодых папоротников, серебрящихся от росы. Вдали, среди теней, сквозь деревья проглядывал весёлый огонёк, горящий на кухне. Энн вдруг подошла к Марилле поближе и вложила свою ручку в её мозолистую ладонь.

– Как же прекрасно идти домой и знать, что это действительно дом, – проговорила она. – Я уже полюбила Зелёные Мезонины, хотя раньше никогда не любила ни одного места. Нигде я не чувствовала себя как дома. Ах, Марилла, я так счастлива! Мне бы сейчас даже помолиться было нетрудно.

Что-то тёплое и приятное наполнило сердце Мариллы от прикосновения этой худенькой детской ладошки – быть может, материнское чувство, которого ей так и не довелось испытать. Эта непривычная нежность смутила её. Она поспешила вернуть себе душевное равновесие, прибегнув к нравоучению:

– Веди себя хорошо и всегда будешь счастлива. А молитву читать никогда не должно быть трудно.

– Читать молитву и молиться – это ведь разные вещи, – задумчиво заметила Энн. – Я сейчас представлю, что я ветер, который гуляет в вершинах вон тех деревьев. Когда я устану от деревьев, то нежно подую на папоротники, а потом полечу в сад миссис Линд и заставлю цветы танцевать… а потом одним стремительным порывом пронесусь над клеверным полем и промчусь над Озером Сверкающих Вод, вздымая искрящиеся волны. Ах, какой простор для воображения даёт ветер! Я пока что молча пофантазирую.

– Слава небесам, – с искренним облегчением выдохнула Марилла.

Глава XI

Энн идёт в воскресную школу

– Ну, как тебе? – спросила Марилла.

Энн сосредоточенно разглядывала три платья, разложенных на кровати в её комнате. Одно было из клетчатой бязи табачного цвета, которую Марилла купила у разносчика прошлым летом, соблазнившись её практичностью. Другое – из плотной шерстяной ткани в чёрно-белую клетку, на которую зимой в лавке была скидка. А третье – из жёсткого ситца неприятного синего оттенка, который она купила на этой неделе в Кармоди.

Она сшила их сама, а потому все три платья были одинаковыми: простая юбка, туго присборенная у талии, и простой верх с не менее простыми, донельзя узкими рукавами.

– Я представлю, что они мне нравятся, – сдержанно ответила Энн.

– Не хочу я, чтобы ты представляла! – обиженно возразила Марилла. – Я же вижу, что они тебе не нравятся! Но почему? Они ведь новые и опрятные, разве нет?

– Да.

– Тогда почему они тебе не нравятся?

– Ну… они… они не… некрасивые… – неохотно произнесла Энн.

– Некрасивые! – фыркнула Марилла. – Я и не думала о том, чтобы сшить их красивыми. Я против того, чтобы потакать самолюбию, Энн. Имей это в виду. Эти платья – добротные, приличные и практичные, безо всяких там рюшей и оборок. Тебе этого хватит. В коричневом и синем будешь ходить в школу, когда начнутся занятия. В чёрно-белом – в церковь и в воскресную школу. Следи, чтобы они всегда были опрятными, не рви их и не пачкай. По-моему, тебе следовало бы быть благодарной за новые платья вместо тех потрёпанных обносков из приюта.

– Я благодарна! – возразила Энн. – Но я была бы куда благодарнее, если бы… если бы хоть на одном платье были рукава с буфами. Такие сейчас в моде. Марилла, я бы просто затрепетала от счастья, если бы мне довелось надеть платье с буфами!

– Что ж, придётся обойтись без трепета. У меня нет лишней ткани на эти буфы. Да и выглядят они, по-моему,