Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

– Но… но… – залепетала Энн, – Диана сказала, что все должны взять с собой корзинку с едой. А я ведь не умею готовить, и… и я… я ещё могу смириться с тем, что пойду на пикник в платье без буфов, но пойти без корзинки – это ужасно унизительно! Эта мысль меня неустанно гложет.

– Что ж, пускай больше не гложет. Я подготовлю тебе корзинку.

– Ах, милая Марилла! Ах, как вы добры! Ах, как я вам бесконечно признательна!

Со всеми этими «ахами» Энн бросилась к Марилле на шею и в порыве восторга поцеловала её старческую щеку. Впервые в жизни детские губы добровольно коснулись лица Мариллы. Вновь её пронзило ощущение сладостного трепета. В глубине души она была несказанно рада этому порывистому проявлению нежности и поэтому, вероятно, резко сказала:

– Ну, полно, хватит нежностей. Лучше просто делай, как тебе велено. Что до готовки, то я тебя как-нибудь научу. Но ты, Энн, такая легкомысленная. Я всё жду, когда же ты хоть немного образумишься и перестанешь вечно витать в облаках. Готовка требует собранности. Нельзя вдруг бросать начатое, чтобы помечтать. А теперь садись-ка за своё лоскутное одеяло и до ужина пришей ещё один квадрат.

– Как я не люблю эти лоскутки, – уныло сказала Энн, доставая своё рукоделие и со вздохом усаживаясь перед грудой красных и белых квадратов. – Некоторые виды шитья, пожалуй, ещё ничего, но в лоскутной работе совершенно нет простора для воображения. Делаешь стежок за стежком, а кажется, будто ничего не меняется. Хотя, конечно, уж лучше я буду Энн из Зелёных Мезонинов, которой приходится сидеть и сшивать эти бесконечные лоскутки, чем Энн непонятно откуда, которой ничего не остаётся, кроме как играть. Жаль только, что за шитьём время не летит так же быстро, как когда мы гуляем с Дианой. Ах, Марилла, как чудесно мы проводим время! Правда, выдумывать обычно приходится мне, но я с этим отлично справляюсь. В остальном же Диана – само совершенство. Вы знаете тот маленький участок земли за ручьём между нашей фермой и фермой мистера Барри? Он принадлежит мистеру Уильяму Беллу, а в самом его уголке стоит круг берёз, это такое романтичное место! Мы назвали его Рощей Праздных Грёз. Правда поэтично? Поверьте, я так долго это имя придумывала. Почти всю ночь не спала. И вот, когда я уже начала засыпать, меня вдруг осенило. Диана пришла в полный восторг, когда услышала его. У нас с Дианой там домик. Мы обустроили его очень изысканно. Марилла, вы обязательно должны как-нибудь на него посмотреть. Вместо стульев у нас огромные камни, покрытые мхом, а вместо полок – доски между деревьев. На них расставлена вся наша посуда. Конечно, это только черепки, но ведь так легко представить всё целым. Там есть очень красивый осколок тарелки с узором из красного и жёлтого плюща. Он стоит у нас в зале, рядом с волшебным стёклышком – оно такое красивое, словно из сна, и переливается, как будто в нём живут маленькие радуги, которые ещё не успели вырасти. Диана нашла его под деревьями за их курятником. Её мама сказала, что это часть от их старой лампы. Но куда приятнее думать, что его обронили феи, возвращаясь с ночного бала. Поэтому мы и зовём его волшебным стёклышком. Мэттью обещал сделать для нас столик. А тот маленький круглый прудик на поле мистера Барри мы назвали Заводь Ив. Это имя я нашла в книге, которую мне дала Диана. Это такая захватывающая история! У героини было целых пять кавалеров. Мне бы и одного хватило, а вам? Она была невероятно красивая и прошла через страшные испытания. Она запросто могла упасть в обморок. Я бы тоже хотела уметь падать в обморок, а вы? Это так романтично! Хотя я, несмотря на свою худобу, чересчур здорова. Но мне кажется, я начинаю полнеть, а вы как думаете? Я каждое утро разглядываю свои локти: не появились ли там ямочки? У Дианы скоро будет новое платье с рукавами до локтя, она наденет его на пикник. Ах, как же я надеюсь, что в следующую среду будет хорошая погода! Если я не попаду на пикник, то просто не переживу этого удара! Хотя, может, и переживу, но наверняка буду мучиться всю жизнь. Даже если потом будет сотня пикников, ни один не затмит пропущенного. Все будут кататься в лодках по Озеру Сверкающих Вод, а ещё там будет мороженое, это я уже говорила. Я никогда не пробовала мороженого. Диана пыталась объяснить мне, на что оно похоже, но, думаю, мороженое – это одна из тех вещей, которые просто не поддаются воображению.

– Энн, ты без остановки проговорила ровно десять минут, – сказала Марилла, взглянув на часы. – А теперь, просто из любопытства, давай проверим, сможешь ли ты столько же продержаться молча.

Энн послушно замолчала. Но всю оставшуюся неделю она только и делала, что говорила о пикнике, думала о пикнике и грезила пикником. В субботу пошёл дождь, и она до того разволновалась, что он продлится до среды, что Марилла велела ей пришить несколько дополнительных лоскутов для успокоения расстроенных нервов.

В воскресенье по пути из церкви Энн призналась Марилле, что вся похолодела от радостного возбуждения, когда пастор объявил о пикнике с кафедры.

– У меня мурашки побежали по спине! Кажется, я до этого по-настоящему не верила, что пикник действительно состоится. Боялась, что мне это просто почудилось. Но если уж пастор говорит о чём-то с кафедры, то сомнений быть не может!

– Энн, ты всегда ждёшь чего-то с таким нетерпением, – вздохнула Марилла. – Боюсь, в жизни тебе встретится немало разочарований.

– Ах, Марилла, но ведь предвкушение тоже приносит удовольствие! – воскликнула Энн. – Даже если вы чего-то не получите, никто не отнимет у вас радость ожидания. Миссис Линд говорит, что «блажен, кто ничего не ждёт, ибо он не разочаруется». Но, по-моему, ничего не ждать – куда хуже, чем разочароваться.

В тот день Марилла, как и всегда, надела в церковь свою аметистовую брошь. Оставить её дома она сочла бы кощунством не меньшим, чем забыть Библию или монетку для пожертвования. Эта брошь была для неё самым дорогим сокровищем. Она досталась ей в наследство от матери, а той подарил её дядя-мореплаватель. Это был старомодный овальный медальон в обрамлении изящной оправы из аметистов, в котором Марилла хранила локон волос своей матери. Она не разбиралась в украшениях и не подозревала об истинной ценности этих лиловых камней, но находила их