Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

и гибкими ветвями, а под ними густо росли папоротники, пролески, дикие ландыши и алые гроздья кизила. Воздух здесь всегда был напоён восхитительным пряным ароматом, а вокруг звучали птичьи трели и слышался шёпот ветра, смеющегося в листве над головой. Иногда можно было даже повстречать шустрого кролика, но только если идти очень тихо – что для Энн с Дианой было почти невозможно. Внизу, в долине, тропа выходила на большую дорогу, а дальше оставалось только подняться по еловому холму к самой школе.

Школа Эвонли была выбеленным зданием с покатой крышей и широкими окнами. Внутри стояли массивные и удобные старомодные парты с откидными крышками, испещрёнными инициалами и письменами трёх поколений школьников. Школа стояла в стороне от дороги, а за ней начинался тёмный еловый лес и бежал прохладный ручей, куда по утрам дети ставили свои бутылки с молоком, чтобы оно оставалось холодным и свежим до обеденного перерыва.

В первый день сентября Марилла отправила Энн в школу, снедаемая тайными опасениями. Энн ведь такая необычная девочка. Как она поладит с другими детьми? И как ей вообще удастся удерживать язык за зубами во время уроков?

Однако Марилла опасалась зря. К вечеру Энн вернулась домой в приподнятом настроении.

– Думаю, в этой школе мне понравится, – заявила она. – Хотя об учителе я не слишком высокого мнения. Он только и делает, что крутит свои усы и строит глазки Присси Эндрюс. Присси уже взрослая. Ей шестнадцать, и в следующем году она будет сдавать вступительные экзамены в Королевскую академию в Шарлоттауне. Тилли Болтер сказала, что мистер Филлипс влюбился в Присси по уши. У неё красивый цвет лица и вьющиеся каштановые волосы, которые она очень красиво убирает в высокую прическу. Она сидит на задней скамье, и он постоянно сидит с ней, якобы объясняет урок. Но Руби Гиллис сказала, что видела, как он что-то написал ей на грифельной доске, а Присси от этого покраснела как рак и захихикала, и Руби Гиллис считает, что вряд ли это было связано с уроком.

– Энн Ширли, чтобы я больше не слышала таких разговоров о твоём учителе! – строго сказала Марилла. – Ты ходишь в школу не за тем, чтобы его критиковать. Его дело – учить, а вот твоё – учиться. Запомни раз и навсегда: я не потерплю, чтобы ты сплетничала об учителе. Надеюсь, ты хорошо себя вела?

– Конечно, – бодро ответила Энн, – это оказалось не так трудно. Я сижу с Дианой. Наша парта прямо у окна, и нам видно Озеро Сверкающих Вод. В школе много славных девочек, и мы первоклассно провели время на перерыве. Как же чудесно, когда есть столько подружек для игр! Хотя Диана, конечно, мне всех милее и всегда будет всех милее. Я обожаю Диану. Я ужасно отстаю от остальных. Они уже учатся по учебнику для пятого класса, а я – только для четвёртого. Мне от этого так стыдно. Зато воображение у меня лучше всех, это я быстро поняла. У нас были чтение, география, история Канады и диктант. Мистер Филлипс сказал, что я делаю позорные ошибки, и поднял мою доску, чтобы все видели, сколько у меня там исправлений. Я чуть сквозь землю не провалилась, а он мог бы быть повежливее с новой ученицей. Руби Гиллис дала мне яблоко, а София Слоун дала на время прелестную розовую открытку с надписью: «Позволите ли вас проводить?» Завтра я её верну. А Тилли Болтер после обеда разрешила мне поносить её бисерное колечко. Марилла, можно я возьму несколько перламутровых бусин со старой игольницы на чердаке? Хочу сделать такое же. А ещё Джейн Эндрюс сказала мне, что Минни Макферсон сказала ей, что слышала, как Присси Эндрюс сказала Саре Гиллис, что у меня очень красивый нос. Марилла, это первый комплимент в моей жизни! Вы не представляете, какое непривычное чувство я испытала. Марилла, у меня правда красивый нос? Я знаю, что вы скажете мне правду.

– Нос как нос, – сухо ответила Марилла. Втайне она считала, что нос у Энн и впрямь исключительно красивый, но сообщать ей об этом не собиралась.

С тех пор минуло три спокойные недели, и теперь, в это свежее сентябрьское утро, Энн и Диана, две самые счастливые в Эвонли девочки, беззаботно шагали по Берёзовой Тропе.

– Кажется, сегодня в школу придёт Гилберт Блайт, – сказала Диана. – Он всё лето гостил у родственников в Нью-Брансиуке и вернулся только в субботу. Энн, он просто невозможно красивый. И ужасно дразнит девочек. Он нас так мучает!

Судя по тону Дианы, ей весьма нравилось, что Гилберт Блайт её мучает.

– Гилберт Блайт? – спросила Энн. – Это не его имя написано рядом с именем Джулии Белл? На крыльце под надписью «Обратите на них внимание»?

– Да, – ответила Диана, вскинув голову, – но я уверена, что не так уж ему и нравится Джулия Белл. Слышала, как он говорил, что выучил таблицу умножения по её веснушкам.

– Ой, ничего мне не говори о веснушках! – взмолилась Энн. – У меня их так много. Подумай о моих чувствах! И мне кажется, писать эти объявления про мальчиков и девочек – верх глупости. Посмотрела бы я на того, кто посмеет вписать мое имя рядом с каким-нибудь мальчишкой. Хотя, конечно, – поспешно добавила она, – никто о таком и не подумает.

Энн вздохнула. Пускай она и не хотела, чтобы про неё написали, знать, что эта опасность ей совсем не грозит, было даже несколько унизительно.

– Глупости! – возразила Диана, чьи чёрные глаза и шелковистые локоны вскружили голову не одному мальчишке в Эвонли. Примерно полдюжины надписей на крыльце были посвящены ей. – Это же просто шутка. И не думай, что твоё имя никогда не напишут. Чарли Слоун влюбился в тебя по уши. Он уже своей матери – представляешь, матери! – сказал, что ты самая умная девочка в школе. А это куда лучше, чем быть просто хорошенькой.

– Неправда, – ответила Энн, как истинная женщина, – лучше бы я была красивой, а не умной. И я терпеть не могу Чарли Слоуна, не выношу мальчишек с выпученными глазами. Если кто-то напишет рядом наши имена, то я этого просто не переживу! Так и знай. Хотя быть первой в классе, конечно, приятно.

– У тебя в классе теперь будет Гилберт, – сказала Диана, – и он уже привык быть первым. Он пока что учится по учебнику для четвёртого класса, хотя ему почти четырнадцать. Четыре года назад его отец заболел, и из-за здоровья ему пришлось уехать в Альберту, а Гилберт поехал с ним. Они провели там три года, и Гил почти не учился, пока они не вернулись. Теперь тебе будет не так-то просто оставаться первой.

– Я