Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

С брошью в руке Марилла направилась в восточный мезонин. Энн, выплакав все слёзы, понуро сидела у окна.

– Энн Ширли, – серьёзно начала Марилла, – я только что нашла брошь. Оказывается, она зацепилась за мою чёрную шаль. Теперь будь добра, объясни, что за вздор ты наговорила мне сегодня утром.

– Ну вы же сказали, что я отсюда не выйду, пока не сознаюсь, – устало ответила Энн. – Вот я и решила признаться, чтобы во что бы то ни стало попасть на пикник. Я сочинила это признание вчера перед сном и постаралась сделать его как можно интереснее. Повторяла снова и снова, чтобы не забыть. Но вы всё равно меня не пустили, так что мои труды пропали зря.

Марилла невольно рассмеялась, хотя тут же почувствовала укор совести.

– Энн, ты просто невероятна! Но я была неправа, теперь я это понимаю. Мне не следовало в тебе сомневаться, ведь я знаю, что ты меня никогда не обманывала. Конечно, и тебе не стоило признаваться в том, чего ты не совершала, так поступать нельзя. Но я сама тебя к этому подтолкнула. Так что, Энн, если ты простишь меня, я прощу тебя, и мы сможем начать всё сначала. А теперь скорее собирайся на пикник.

Энн моментально подскочила.

– Ах, Марилла, а ещё не слишком поздно?

– Нет, сейчас всего два часа. Они, наверное, только-только собрались, а за чай сядут ещё где-то через час. Умойся, причешись и надень своё коричневое платье. А я соберу для тебя корзинку, выпечки у нас полно. Попросим Джерри запрячь гнедую и отвезти тебя на пикник.

– Ах, Марилла! – воскликнула Энн, бросаясь к умывальнику. – Пять минут назад я была так несчастна, что проклинала день своего рождения, а теперь не поменялась бы местами даже с ангелом!

В тот вечер безмерно счастливая и совершенно измождённая Энн вернулась в Зелёные Мезонины в состоянии такого блаженства, которое невозможно выразить словами.

– Ах, Марилла, я так первоклассно провела время! Первоклассно – это новое слово, которое я сегодня узнала. Я услышала его от Мэри Элис Белл. Правда, оно очень выразительное? Всё было чудесно. Сначала у нас был чай, а потом мистер Хармон Эндрюс катал всех по Озеру Сверкающих Вод, по шесть человек зараз. Джейн Эндрюс чуть не свалилась за борт! Она наклонилась за кувшинками и чуть не упала – мистер Эндрюс едва успел схватить её за пояс. Если бы не он, то она бы, возможно, утонула! Жаль, что это была не я. Почти утонуть – это так романтично! Как здорово было бы всем об этом рассказывать! А ещё у нас было мороженое. Слов не хватит описать то мороженое. Марилла, уверяю вас, это было грандиозно!

Вечером, штопая чулки, Марилла поведала обо всём Мэттью.

– Признаю, что ошиблась, – откровенно заключила она, – но урок я усвоила. Смешно вспоминать это её признание, хотя, полагаю, мне следовало бы быть серьёзнее, ведь получается, что Энн соврала. Но эта ложь кажется куда менее страшной. К тому же в ней виновата я сама. Порой этого ребёнка трудно понять. Но я верю, что из неё выйдет толк. Одно можно сказать наверняка: с ней не соскучишься!

Глава XV

Буря в школьном стакане

– Какой восхитительный день! – воскликнула Энн, глубоко вдыхая воздух. – Ну разве не блаженство – жить в такой день? Мне так жаль тех, кто ещё не родился. Такое пропустят! У них, конечно, будут и другие прекрасные дни, но ведь не сегодняшний. А ещё восхитительнее, что в школу ведёт такая чудесная дорога, согласна?

– Тут идти гораздо приятнее, чем по главной дороге: там очень пыльно и жарко, – деловито заметила Диана, заглядывая в свою корзинку с обедом и мысленно прикидывая, сколько кусочков достанется каждой из десяти девочек, если разделить между всеми три сочных, аппетитных малиновых пирожных.

У школьниц Эвонли было правило: всегда делиться своими обедами. Съесть три малиновых пирожных одной или даже поделиться ими исключительно с лучшей подругой на веки вечные заклеймило бы нарушительницу «ужасной жадиной». Правда, когда пирожные делились между десятью девочками, то каждой доставался лишь маленький дразнящий кусочек.

Дорога, которой Энн и Диана ходили в школу, и правда была чудесной. Энн даже вообразить не могла ничего лучше. Идти по главной дороге было бы ужасно прозаично, но их путь пролегал через Аллею Влюблённых, Заводь Ив, Фиалковую Долину и Берёзовую Тропу. Романтичнее не придумаешь!

Аллея Влюблённых начиналась прямо за садом Зелёных Мезонинов и тянулась в глубь леса до самого края фермы Катбертов. Этой дорогой они обычно гоняли коров на дальнее пастбище, а зимой возили дрова. Энн нарекла её Аллеей Влюблённых, не прожив в Зелёных Мезонинах ещё и месяца.

– Не то чтобы по ней и правда гуляли влюблённые, просто мы с Дианой сейчас читаем одну совершенно восхитительную книгу, и там есть такая аллея, – объяснила она Марилле. – Вот и мы захотели, чтобы у нас такая была! Это ведь очень красивое название, согласитесь? И такое романтичное! А влюблённых мы можем представить. Мне нравится, что там можно думать вслух и никто за это не назовёт меня сумасшедшей.

По утрам Энн выходила из дома и одна шла по Аллее Влюблённых до ручья. Там они встречались с Дианой и уже вдвоём продолжали путь под густыми сводами клёнов.

– Клёны такие общительные, – говорила Энн, – они всё время шелестят и что-то нам шепчут.

Дойдя до старого деревянного мостика, девочки сворачивали с тропы и шли по дальнему полю мистера Барри, минуя Заводь Ив, пока не оказывались в Фиалковой Долине, маленькой зелёной ложбине в тени дремучего леса мистера Эндрю Белла.

– Сейчас там, конечно, фиалок нет, – рассказывала Энн Марилле, – но Диана говорит, что весной их там миллионы. Ах, Марилла, только представьте! У меня просто дух захватывает. Я назвала это место Фиалковой Долиной. Диана говорит, что никто не сравнится со мной в придумывании изысканных названий. Так приятно быть в чём-то лучшей, да? Правда, Берёзовую Тропу назвала Диана. Она очень хотела тоже что-нибудь назвать, и я согласилась. Но я бы, конечно, придумала что-нибудь более поэтичное, чем просто «Берёзовая Тропа». Такое название любому в голову придёт. Ах, Марилла, Берёзовая Тропа – это одно из прекраснейших мест на свете!

Энн не преувеличивала. И любой, кто набредал на эту дорожку, разделял её мнение. Это была узкая извилистая тропа, петлявшая вниз по длинному склону прямо через лес мистера Белла, где солнечный свет, просеянный сквозь бесчисленные изумрудные своды листвы, становился безупречно чистым, словно бриллиант. По её краям стояли стройные молодые берёзки с белоснежными стволами