Железный кальмар - Эдуард Камушкин

– Сосисок нету, – крикнул он Лере, оставшейся на диване.

Сережа отвернулся и заглянул в дымящуюся сковородку. Белок уже свернулся, а желток все еще оставался жидким. Именно так он и любил. Сережа ловко посыпал яичницу солью и разложил две порции по тарелкам. На кухню вышла растрепавшаяся Лера и присела на табуретку.

– А тебя точно не наругают, что ты здесь? – забеспокоился Сережа, вглядываясь в сгущающуюся тьму за окном.

– Нет, – пискнула Лера, ковыряя вилкой белок. – Они вообще не знают.

– Как это так? – удивился Сережа.

– Мама с Артуркой поехали отвозить папу в аэропорт.

Так вот оно что. А Лера оказалась не таким уж и наивным ребенком. «Сбежала, ко мне, среди ночи, – усмехнулся Сережа. – Во дает».

– А мне вот мыться запретили после операции. Я, наверное, воняю, ужасно. Кхм, но сам ничего не чувствую.

– Ну, что-то такое есть, но тут все село так пахнет, – хихикнула Лера. – А сколько времени прошло с операции?

Сережа попытался прикинуть в уме, но цифры не сходились, расплываясь в серой жидкости внутри черепа.

– Не знаю, кажется, что уже целая вечность прошла. А у меня котел протоплен как раз, водичка быстро нагреется…

– Я бы обалдела столько не мыться, – фыркнула Лера.

– Поспал, пожрал, теперь надо помыться, – буркнул Сережа себе под нос и решительно двинулся в ванную. Поставив корыто на раковину, он наполнил ее теплой водой, а после перелил содержимое в чугунную ванну.

– Зато за столько дней много тепла скопилось, – бормотал Сережа. – Мать видать не мылась совсем. Не тратила тепло… А ты… Ты тут посиди пока что.

Ванна быстро заполнялась водой.

Сережа с наслаждением втянул теплые пары влажного воздуха. Тихонько он опустился в ванну, испаряясь приятном горячем небытие.

Он опустил голову под воду. Свежие швы пощипывало. Вынырнув, Сережа откинулся на бортик ванны, чувствуя, как его тело уносится куда-то далеко-далеко, как мир становится крошечным, микроскопическим.

– Вот живу я, живу здесь, как собака бесхозная, – бормотал он. – Цели вроде имею, а вроде и нафиг они нужны? Чтобы какая-нибудь Надя похвалила? Но так ведь свет клином на ней не сходится… К чему, в итоге, все должно прийти? Да и смысл приходить к чему-то? Даже если село наше опустело. Все в этой жизни – недолговечное. Все мы боимся умереть. Хватаемся за свою жизнь, будто есть в ней что-то важное. Цепляемся за бабки, как будто никогда не умрем. А ведь мы уже все умерли. Просто еще не поняли… А деньги… они же сами по себе они не обладают никакими качествами. Это люди наделяют их ценностью… Банкнота в пять тысяч рублей мало чем отличается от листка бумаги своими физическими свойствами. Кто-то скажет, что смысл жизни – просто быть счастливым. Да, человек по своей природе заточен на поиск этого самого счастья, но оно – лишь мираж в его голове, он никогда не будет достижим. Все – иллюзия. Все ложь в нашей голове, и ничего, кроме этого не существует… И зачем мне чего-то хотеть? Я могу ведь просто остаться здесь, в этой ванне. Как капелька. Обезьяны были рыбами, а рыбы были капельками, кап-кап, возвращаемся обратно в океан. Где-то я уже это слышал? Кто-то мне это уже говорил, а кто? Не помню.

Сережа вспомнил, как он однажды ждал на свой день рождения, это было еще далеко-далеко в детстве, ждал лошадь-качалку, такая стояла в магазине в Краснорожье, на металлических полуокружностях, с длинной косматой гривой. Он представлял, что будет на ней сидеть, как настоящий всадник, и что лошадка эта будет его самым настоящим, верным другом. Ждал он месяца два, тогда такой срок казался целой вечностью. Он думал, что как только он заполучит эту лошадку, станет самым счастливым в мире ребенком. И вот, когда ему исполнилось лет пять, бабушка, дед, мать, отец, все скинулись ему на подарок, на его долгожданную кобылку. Сережа действительно был счастлив. Но эйфория эта продлилась не долго, практически сразу Сережа захотел уже другую игрушку. И тогда его мысли вновь заполнились тем тягостным, выматывающим ожиданием. Было ли счастье в той лошадке? Или оно стало началом бездонного болота, засасывающим его в мир бессмысленной боли?

Сережа задумался, что значит вечное, и как что-то в принципе может исчезнуть. А потом он нырнул в остывшую воду, приоткрыл глаза и уставился в темноту. Когда воздуха стало совсем мало, он вынырнул, тяжело дыша. Он вдруг ощутил, как сильно у него кружится голова. И как все это время ныли его швы.

Он быстро помылся куском дегтярного мыла, оделся и вышел из ванной.

В доме было пусто, темно и тихо. Сереже вдруг стало страшно, что приход Леры был плодом его воображения. Сходя с ума, он забежал на кухню. На столе стояли две пустые тарелки.

VIII.

Прошла неделя. Солнечное утро ознаменовало приятное начало дня. Да еще какого дня. Только поднявшись с кровати, Сережа вспомнил, что сегодня его день рождения.

Умывшись, он начал осматривать свой скромный гардероб в поисках какого-нибудь подходящего наряда. Но все было какое-то старое, грязное, рваное. Поэтому Калашников надел то же, что и всегда, шерстяной костюм.

– Сереженька! Ну, я пошла! – крикнула Олеся из прихожей. Она наконец-то выходила на работу. – Повеселись хорошенько, только не буяньте тут сильно. Я вам все там в холодильнике оставила, котлетки на сковородке…там еще пирожное есть.

– Я разберусь, мам, – ответил Калашников, выпроваживая ее за дверь.

– Ну все, все, ладно! Я вернусь где-то в девять, – сказала она, захлопывая дверь, – С днем рождения, сынок.

Сережа решительно направился к телефону и набрал Стаса. Было раннее субботнее утро, и Стас определенно точно должен быть дома. Спустя гудков двадцать, он, наконец, взял трубку.

– Але? – послышался сонный голос друга.

– Але, Терентий! Чего спишь так долго? – весело гаркнул Сережа в телефон.

– Серега, – Стас повеселел, сбрасывая с себя остатки сна. – С днем варенья! Что, затусим сегодня?

– Ага, у меня мамка ушла, так что заваливайся.

– Отметим как следует!

– Отметим-отметим! – Сережа покрутил провод и прислонился к стене, – слушай, я вот что думаю. Надо Белова позвать.

– Хочешь Белова позвать?

– Ну да. Ну и сеструху его.

– Зови, – хихикнул Стас.

– Короче, ладно. Жду тебя, как обычно.

Сережа направился на кухню и принялся завтракать котлетами. Еды для торжества было не так уж и много: пирожные «картошка», пара салатов и котлеты, которые голодный Сережа стремительно поглощал. Не хватало