Железный кальмар - Эдуард Камушкин

– Серега, – голос Стаса дрогнул, – ты чего раскис? Ты ж, блин, никогда не унывал. Ты ж кореш мой! С первого класса!

Сережа дернулся, чувствуя подступающий к горлу комок.

– Стас, братик. Ты мой лучший друг, внатуре.

Сережа с сожалением подумал, что сейчас расплачется. А ведь он никогда не плакал перед кем-то. Он вообще редко плакал. Сережа обхватил Стаса за плечо, и Терентьев поддался ему навстречу.

– Отстой это все, полный, – прошептал Стас.

Друзья крепко обнялись, сидя на диване. Сережа чувствовал, как его глаза становятся влажными от слез.

***

Когда солнце село, и комната погрузилась во мрак, Сережа был дома один. Его мать как будто провалилась сквозь землю, хотя до ларька – рукой подать. Может быть, она все-таки купила водку и ушла к подруге?

Сережа вышел во двор, прихватив коробочку с папиросами. Туман давно рассеялся, воздух был колючий, но освежающий. Винорка уже успела выветриться, оставив после себя лишь тошнотворное ощущение в желудке плескавшейся там кислоты.

Не успел он закурить, как вдруг сквозь сизый сумрак заметил приближающегося к его дому человека. Это была не мать – не ее походка и рост. И не соседи. Старый ветеран уже давно не выходил из квартиры, а баба Люба была слишком толстой для этого силуэта.

Калашников прищурил глаза. Он узнавал шубку и шапочку с помпоном. «Лера? – с изумлением подумал Сережа. – В такой час, и одна?» Сережа молча выжидал, теряясь в догадках, что могло заставить младшую Белову посетить его жилище. «Наверное, хочет высказать мне, какой я подонок».

– Лера, ты? – окликнул он девочку, когда та приблизилась.

– Я. Пришла навестить тебя, – сказала она.

Сережа отошел в сторону, пуская в подъезд Леру. В квартире Лера принялась неторопливо раздеваться. Сегодня что-то странное было в ее лице и поведении. Будто она повзрослела на пару лет.

Комнату освещал тусклый свет с экрана телевизора, по которому шло какое-то комедийное шоу. Сережа оставлял его включенным по вечерам каждый раз, когда оставался один, но никогда не слушал. Тихий шум голосов и музыка, наполнявшие квартиру, заглушали чувство внутренней пустоты. Лера осела на диване, где еще недавно сидел Стас. На столе перед телевизором стояла недопитая бутылка винорки.

Видеть в своей берлоге ухоженную, богатую девушку было для Сережи непривычным, даже пугающим зрелищем. Ему стало неловко за царящий вокруг бардак.

– Будешь что-нибудь? – спросил Сережа.

Лера пожала плечами.

– Ну, можно.

Сережа как в тумане двинулся на кухню и открыл холодильник. Он достал залежавшийся сыр «Российский». Взгляд упал на лоток с яйцами – внезапно захотелось съесть простую яичницу. Калашников вернулся в гостиную с сырной нарезкой. Он посмотрел на Леру. Она, как птичка, ютилась на продавленном диване.

– Как тебя отпустили одну, после всего?.. – спросил Калашников.

– Нам больше нечего бояться…

Калашников налил им по стакану винорки, поставил тарелку с сыром, а сам сел на другой конец дивана.

– Я здесь с мамкой живу. Она уходила за пельменями… – неловко сказал Сережа.

– А кем работает она?

– В поликлинике.

– Медсестра?

«Ага. Полы хлоркой лечит». Сережа промолчал.

Краем глаза Сережа заметил, что Белова поднесла к губам стаканчик и, поморщившись, отпила.

– Что это?

– Это винорка. Наше местное изобретение. Понимаешь, просто нам в ларек мало что завозят. Приходится самим себя развлекать. Вот наши и придумали такой напиток.

– Противный.

– Противный, ага.

– И… как ты себя чувствуешь?

– Неплохо! Все обошлось, – бодро заявил Сережа, внимательно наблюдая за Лерой. – На мне все заживает, как на собаке.

– Я решила ничего никому не рассказывать, – вдруг сказал она. – Про то, что ты сначала был с ними заодно.

– Почему? – непонимающе спросил Сережа. – Разве ты не злишься?

Лера посмотрела ему в глаза.

– Ты же передумал. А значит, в твоей душе есть что-то доброе.

– Ты так считаешь?

Сережа окончательно смутился. Чтобы чем-то себя занять, он принялся щелкать каналы.

– Нет, я и на самом деле очень виноват перед тобой. Тебе не стоит прощать таких людей, как я. Но знаешь, черт со мной. Димон рассказал, что вашу семью ищут. Так что я бы на вашем месте переехал.

Лера погрустнела.

– Я знаю. У нас был семейный совет, папа сказал, что поговорил со своим бывшим начальником, и они договорились, что папа вернется в Москву и отработает то, что им должен. Только так нас не тронут. А мы остаемся здесь. И у нас нет денег.

Голос Беловой задрожал, а потом она неожиданно заплакала. Она плакала не так, как плакали местные толстокожие девушки. В ее слезах и тихих всхлипах слышалось что-то хрустальное, чистое, нежное. В груди у Сережи что-то неприятно зашевелилось.

– Ну… Ну. Слушай, не все так плохо. Мы ведь тоже здесь живем. И тоже без денег. И так всю жизнь. Нужно ценить то, что имеешь, во. У тебя есть мама, есть брат. Шуба вот есть какая.

Вопреки ожиданиям, слова Сережи не подействовали на Леру успокаивающе. Девочка заревела пуще прежнего и неожиданно кинулась ему на грудь.

– Если бы не ты! Нас бы вообще всех убили! – стенала она. – А мой папа! Ему конец! Нам конец!

Сережа застыл, будто статуя. Пшеничные волосы девочки защекотали ему подбородок.

– Ну ладно, ладно, не переживай. Твой папа – здоровенный лось, что с ним может произойти? Такого кто тронуть рискнет?

– А твой отец – тоже здоровый лось? – внезапно спросила она.

– Не-а, он у меня метр с кепкой. И худой к тому же, болел в детстве часто. А ничего вот, войну прошел. Спас Ораназию от пришельцев. Он в тюрьме сейчас. За то, что морду набил директору завода, – Сережа помедлил. – А и правильно сделал, что набил. Этот директор принудительно всех мужиков в Ораназию отправлял, с одной винтовкой на троих. Половина там и осталась. Так что мне за него не стыдно.

Лера вздохнула, вытирая слезы и отодвигаясь.

– А он у тебя получается тоже герой?

– Я считаю, что да, – Сережа поковырялся в памяти, выискивая выцветающий портрет отца. – Я ему и в подметки не гожусь.

– А у тебя из еды только сыр, что ли? Какой-то он… необычный. С плесенью как будто.

Сережа обратил внимание, что Лера стала говорить медленнее, чем вначале.

– Яйца будешь? – спросил Сережа. – С сосиской.

– Давай. Необычное блюдо.

– А что в нем необычного?

– Не знаю, мы никогда не едим сосиски с яйцами. Мама вообще говорит, что сосиски делают из копыт и транс-жиров.

– Странный вы народ, москвичи.

Сережа поднялся с дивана, разминая затекшее