Шестая река - Наталья Веселова

«Красота, конечно!». Ведущий в первый миг даже не сумел скрыть свое потрясение, а вот Арсу понравилась такая бескомпромиссная мужская позиция: «Можете говорить обо мне, что хотите, но посмотрите, какая рядом со мной женщина сидит, – и заткнитесь».

Арс не считал себя ни коллекционером красоток, ни особенно бывалым «ходоком» – не так уж много серьезных связей насчитывал он в жизни, зато все длились по несколько лет, возможно, просто оттого, что он быстро привыкал к своим красивым, каждая на свой манер, женщинам и ленился делать новый забег до тех пор, пока отношения прочно не заходили в тупик. Тогда наступал не трагический разрыв, а что-то вроде легкого, безболезненного расползания: так когда-то постепенно истлел и разошелся на части его детский ватный Дед Мороз… Иногда, разумеется, на миг прельстившись пленительной тенью, он вдруг делал быстрый короткий бросок на сторону, никогда не испытывая угрызений совести, четко понимая, что такой порыв – просто мелкая радость, без которой того и гляди сквасишься, а надежный тыл следует беречь и ограждать от случайностей. Бежать с кольцом в коробочке и падать на одно колено Арс не стремился, как и налаживать постоянную совместную жизнь. (И зачем прижился на Руси этот дурацкий галльский обычай? Вот ответит она: «Ты чего – спятил?» – и куда ты денешься с этим бархатным футлярчиком? Сбережешь для следующей невесты? А если у нее другой размер окажется?) Очень ценил личное пространство, буквально дрожал над ним – с тех пор, как после смерти матери десять лет назад вырвался из коммунальной квартиры, обменяв огромную комнату в историческом центре на приличную, пусть и крохотную, «однушку» в Купчино. За десять лет он еще не насытился свободой, не нарадовался тому, что на кухне никто не шаркает тапками, а в дверь уборной не нужно нетерпеливо стучать. Нехорошо, конечно, считал Арс, так и не обзавестись потомством, – но ведь он не девушка, в конце концов, у него «часики» не тикают… Правда, последний год он все чаще понимал, что незаметно ломает своей преданной Еве жизнь: она была значительно моложе, а с ним бесплодно провстречалась уже целых девять лет, напрасно надеясь на брак и выводок ребятишек, и теперь, если в ближайшее время не задуматься о ребенке, то вполне могла остаться навеки бездетной, а после неминуемого в будущем расставания с Арсом – еще и одинокой до конца дней. С другой стороны, чем он виноват? Он Еву насильно рядом не держит: хочет семью и детей – пусть сама бросает его, ненадежного, ищет правильного мужа-кормильца, пока не поздно, и рожает себе на здоровье. А раз она рядом, – значит, устраивает ее такое положение дел. А его – тем более. Действительно, Ева оказалась классической удобной женщиной: в свое время строгая мама, желая подольше видеть дочку при себе или просто опасаясь за ее характер и нравственность, внушила ей, что та пусть не дурнушка, но «самая обыкновенная, взглянуть особо не на что». Когда-то смущенный Арс долго не решался начать за такой красавицей ухаживать, считая, что невозможно пересилить десятки так и толпящихся претендентов, но, решившись, ошарашенно понял, что девушка совершенно неизбалованна, с благодарностью принимает самое малое, что с негодованием отвергла бы и гораздо менее привлекательная дама… Она отчетливо пугалась подарков, ресторанов и театров – не потому что не хотела одалживаться, а искренне считая себя недостойной никаких усилий. («Пойдем в кафе, закажем что-нибудь особенное?» – «Что ты, зачем?! Давай просто пирожков купим и вон на той скамейке съедим!»). Хотя была не только красива, но и неглупа, рассудительна, даже немного цинична. Работала Ева инженером – профессию выбрала тоже родительница, не поинтересовавшись предпочтениями дочери, мечтавшей о медицине, но та не взбунтовалась – ни тогда, ни потом. Плевалась, а не бросала ненавистную работу, покорно моталась в дальние командировки, где жила в убогих гостиницах с удобствами в коридоре… Арс не сочувствовал подруге – в конце концов, она сама выбрала такой нелепый путь, – но привык к ее присутствию в жизни и считал самым близким человеком на данном этапе, делился почти всем, что тревожило, хотя иногда растолковывал что-то простыми словами, умышленно «снижая планку» в уверенности, что она далеко не все поймет…

Вот и теперь, услышав, как деликатные, уже без каблуков, шаги сторожко приближаются к кровати, он обернулся и скинул одеяло с головы. Ева неловко примостилась рядом, сразу нагнулась к нему, свесив теплую завесу волос и напрашиваясь на дежурную ласку, но Арс хмуро отстранил женщину и, глядя мимо, ровным голосом сообщил:

– Ева, я вчера под Псковом насмерть сбил человека и утопил труп.

Судя по тому, как Арс представлял себе ее характер, Ева должна была ахнуть и схватиться ладонями за щеки с отчаянным лицом и выпученными глазами…

– Тебя видел кто-нибудь? – быстро спросила красавица, мгновенным движением стиснув ему запястье.

Арс удивленно потряс головой. Ева отпустила его руку и выдохнула:

– Слава Богу! – и снова поразила его, добавив: – Утопил – в Погребенье?

Арс рывком сел, вцепился ей в плечи и еле выдавил:

– Откуда…

Она беспечно махнула рукой:

– Я тоже того водолаза ужасного… блестящего такого… как тюлень… слушала и думала: если вдруг случайно прикончу кого-то, то теперь знаю, где надежно спрятать. Ну, рассказывай.

Арс упал навзничь, закрыл глаза и набрал воздуха.

– Ну, и в чем трагедия? – спокойно спросила Ева, когда ее сожитель закончил свой триллер. – Эта баба, небось, тебе – там – благодарна за то, что ты избавил ее от такой жизни. Кстати, я видела ее. Помнишь, когда мы ездили в Псков за документами, то она именно на той остановке и стояла. Я еще сказала: «Какая гадость!» – не помнишь?

Арс обессиленно повозил затылком по подушке. Но Ева по-прежнему была полна неуместного энтузиазма:

– Просто отпусти это, понял? Сделай вот так, – она поднесла сложенные в щепоть пальцы к голове, будто что-то из нее вынимая, а потом несколько раз от души стряхнула с руки что-то невидимое. – Полежи сегодня… Помедитируй…

– Мне надо… еще мешок с одеждой уничтожить… Машину… на мойку отогнать… И химчистку салона сделать… Иначе не успокоюсь… – шепотом пожаловался Арс.

– Это я беру на себя, – легко сказала Ева. – Сейчас кофейку попьем – и сгоняю. Я даже знаю один шикарный мусорный бак, который можно подпалить средь бела дня, и никто не всполошится.

У Арса не было моральных сил расспрашивать о подробностях – он покивал с молчаливой благодарностью.

– Ну, или вот тетрадь эту бабушкину почитай пока. Не зря же ты за ней мотался, да еще и угодил в такой переплет, – она