Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

Мог бы не сочинять заранее утешения. Корабль был на месте. Причём за это время он стал действительно похож на корабль. Точнее, на сюрреалистический макет корабля или театральную декорацию; наверное, правильно будет сказать арт-объект. Красивая получилась штука. И с виду довольно прочная. Будь сейчас темно и безлюдно, я бы точно туда залез. Я удивился: вроде дети, строившие корабль, выглядели младшими школьниками, как им удалось? Видимо, на каком-то этапе в дело вмешались взрослые. Чьи-то родители. Им понравилось, как получается, и они помогли.

В сумерках, на обратной дороге, я туда, конечно, вернулся. И увидел, что на условной палубе сидят несколько человек. Близко не подходил, чтобы их не смущать, но заметил, что сидящие разных размеров. В смысле там были и дети, и взрослые. Ближе всего ко мне сидели бородатый мужчина в камуфляжной футболке и девочка с пышными волосами, в синем летнем пальто.

Теперь у моих ежедневных прогулок появилась дополнительная цель: смотреть на корабль. Я таскался в тот двор, как любитель искусства на выставку. Обходил корабль со всех сторон, особо не приближаясь, чтобы не пугать играющих там детей. Поражался, как умело и остроумно строители соединили доски, ящики, обломки мебели и ещё какое-то старое барахло. На условном носу возвышалось трюмо с целыми, только помутневшими от времени зеркалами. Оно меня завораживало своей неуместностью. Выдающееся трюмо!

Удивительно, что я этот корабль долго не фотографировал, хотя обычно, увидев на улице что-нибудь интересное, сразу хватаюсь за телефон. А тут как-то даже в голову не приходило. Только через пару недель опомнился, сделал несколько снимков. Собирался их разослать всем знакомым – смотрите, чего! Но дома передумал и стёр. Во-первых, фотографии получились ужасные. На них мой прекрасный корабль выглядел просто кучей дурацкого мусора, вообще непонятно, в чём соль. А во-вторых, кому посылать эти фото? Старым друзьям, которых вечность не видел? Женщинам, чьи имена я давным-давно позабыл? Родителям, брату? Бывшим коллегам? Ну и зачем это им. В лучшем случае ухмыльнутся, пожмут плечами, а скорей всего, даже не станут смотреть.

Время шло, корабль неизменно поднимал моё настроение своим фантастическим видом и ещё более фантастическим фактом, что он по-прежнему цел. Однажды мне показалось, что его ломают подростки, старшие школьники, с виду типичное дворовое хулиганьё. Я подошёл поближе, не представляя, что буду делать, если слова не помогут, всё-таки их аж четверо, а я не особо грозный боец. И тут наконец увидел, что они не ломают, а ремонтируют, устраняют какой-то косяк. Спросил, не нужна ли помощь; им не хватало досок, и я отвёл мальчишек на соседнюю улицу, где по дороге заметил возле мусорных баков частично разобранный кухонный шкаф. Помог им снять дверцы, вытащить полки и дальше пошёл гулять. Был страшно доволен, что хоть немного, а поучаствовал в строительстве корабля.

Остаток дня я провёл с несвойственным мне душевным подъёмом и удивительным ощущением, что из-за этих подростков и старого шкафа у меня, у всех нас появился шанс на хорошую жизнь. Никакой логики в этом не было; ну так я же не думал, а чувствовал. Мои маленькие серые клеточки ушли на обеденный перерыв.

Я так часто навещал двор с кораблём, что изучил его лучше, чем собственный. Четырёхэтажный кирпичный дом, три подъезда, маленький палисадник с цветными ромашками, как мы называли их в детстве; что они на самом деле космеи, я совсем недавно узнал. Жёлтый дом, три этажа, всего два подъезда, старые деревянные двери, в левой выломана доска. Длинная безликая панельная пятиэтажка ограждала двор от шумной улицы, как крепостная стена. В одном из окон первого этажа на подоконнике стояли старомодные африканские статуэтки, в другом регулярно появлялась приметная, белая с чёрным ухом и носом, морда кота. Всюду кусты сирени, в мае, наверное, запах ножом можно резать, но теперь она уже отцвела. Возле подъездов самодельные лавки, но на них при мне никто никогда не сидел. В дальнем углу двора за бельевыми верёвками укрывался большой ветхий стол на радость любителям пива, шашек и домино, но и там всегда было пусто; я решил, что стол и скамейки были когда-то поставлены для стариков, которые уже умерли или так одряхлели, что сидят по домам. А детям нужны не лавочки, а качели; впрочем, качелей здесь не было. И вообще никаких развлечений. Ни песочницы, ни тренажёров, ни даже столба с баскетбольным кольцом. Ну зато теперь был корабль на поляне в самом центре двора, рядом с сиреневыми кустами. И никто его не убирал.

Визиты во двор с кораблём явно шли мне на пользу. В чём именно заключалась та польза, трудно вот так сразу сказать. Вроде бы ничего особенного, только камень, лежавший у меня на душе, постепенно становился почти невесомым. Но так и должно было быть. В смысле, увольняясь, я примерно на что-то такое рассчитывал, значит, сработал мой план. Однако я не мог не заметить, как стремительно вес возвращается к камню, стоит мне во время прогулки не зайти в этот двор.

Я, конечно, хотел залезть на корабль и немножко там посидеть. Но двор больше не был пустынным ни днём, ни по вечерам. На корабле то играли дети, то сидели в обнимку влюблённые, то подростки пускали по кругу вейп. А однажды вечером я увидел на палубе здоровенного мужика в спортивном костюме с крошечной кудлатой собачкой породы йоркширский терьер. Я на них долго смотрел и думал, что надо подойти поближе и познакомиться. Собака – хороший повод завязать разговор. Похвалишь, погладишь, спросишь, какая порода, признаешься: «С детства хотел собаку, но родители не разрешали, а теперь не разрешает мой кот». Слово за слово, и уже как будто приятели. Вполне можно залезть на палубу, сесть рядом и расспросить обо всём. Кто придумал построить корабль, помогали ли детям взрослые, как уговорили соседей и дворников эту красотищу не убирать. С другой стороны, не факт, что мужик мне так уж обрадуется. Может, он устаёт от людей на работе и дома, одно спасение – выйти с собакой во двор. Я всегда легко заводил знакомства, и вдруг всерьёз испугался показаться назойливым. Совсем, получается, одичал.

Пока я колебался, знакомиться стало не с кем. Никто на корабле уже не сидел. Я охренел, когда это понял. Только что были же! Своими глазами видел. Спортсмен и йоркширский терьер.

Раньше я, наверное, даже не удивился бы. Я всегда был рассеянным. Подумаешь, великое дело, не заметил, как кто-то ушёл. Но Эркюль Пуаро покончил с