Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

заняты всего три стола. И порядки у нас не особенно строгие. То есть понятно, что навязываться посторонним нельзя, но, если в работе затишье, а в бар заглянули твои знакомые, совершенно нормально посидеть, поболтать с ними четверть часа.

Так что я взяла сухой стул, села рядом, достала свои сигареты. Вздохнула: «Всё-таки лучше бы вы пересели, льёт сегодня как из ведра». А он отмахнулся: «Да ерунда, подумаешь. Зато какой вид на город».

Ну тут не поспоришь, да.

Какое-то время мы молча курили и вдруг он спросил: «А вы что сейчас видите?» Я охренела от такой постановки вопроса. Мы же рядом сидим и глядим в одну сторону. Но на всякий случай присмотрелась внимательно. Вдруг там на улице творится что-нибудь необычное, а я забегалась, не заметила. Но там ничего не творилось. Всё как всегда: невысокие здания, мокрые тротуары, старые липы, ярко-зелёные фонари, на фоне которых ночное небо кажется тёмно-красным, как будто мы на другой планете, если не знать про оптические эффекты – жуть… «Стоп, – дошло до меня, – а с какого перепугу фонари вдруг стали зелёными? Это же не ёлочная гирлянда, сменить которую минутное дело, а муниципальная собственность, городская электросеть. У нас что, какой-нибудь праздник? Да ну вряд ли, день Святого Патрика в марте, а Рождество в декабре».

Я сказала: «Фонари почему-то зелёные. Вы это имели в виду?» Он улыбнулся кивнул: «Вот именно. Но не только. Много отличий. Посмотрите внимательно. Вдруг заметите ещё что-нибудь».

Я в детстве любила разглядывать почти одинаковые картинки с подписью «найдите десять отличий». Но любить не означает уметь. Обычно я быстро находила два-три отличия и на что-нибудь отвлекалась. Скучно подолгу на одно и то же смотреть. Но сейчас заметила сразу несколько странностей. Например, что куда-то подевалась вывеска соседней кофейни. Она здоровенная, ярко-оранжевая, а по ночам так подсвечена, что видно издалека. Неужели решили сменить название? Или старое другим шрифтом переписать? Причём непонятно, когда успели, я там сегодня кофе перед работой пила. Правда, на вывеску не обратила внимания, может, её уже тогда не было? Наверняка.

«Вывеска „Чашки кофе“ подевалась куда-то, – сказала я незнакомцу. – И небо кажется красноватым, но это, я думаю, от фонарей. И машин почему-то нет, хотя ещё не особенно поздно. Всего половина двенадцатого. Может быть, из-за дождя все сидят по домам?»

Он легко согласился: «Наверное». Я услышала, как на террасе смеются и двигают стулья, значит, кто-то пришёл или собирается уходить, оглянулась – и правда, пришли клиенты, компания из пяти человек. Погасила свою сигарету, вздохнула: «Надо бежать, работа». Он тоже вздохнул: «Ну да». А когда уходил, как всегда, в половине второго, сказал мне: «До завтра». И рукой помахал. Я помахала в ответ и только тогда заметила, что фонари на улице не зелёные. Нормальные, как всегда. И вывеска «Чашка кофе» была на месте, яркая, заметная издалека. Удивилась: что это было вообще? Померещилось? А может, гипноз? Но если честно, не особенно парилась. Было и было, подумаешь. Я вообще впечатлительная. И невнимательная. И воображение у меня будь здоров. Иногда за собственным окном такое мерещится, что полдня в себя потом прийти не могу.

Назавтра у нас был аншлаг без всякой субботы, потому что закончился дождь. И здорово потеплело: в половине десятого, после заката, было плюс девятнадцать. Не субтропики, но по сравнению с предыдущими днями вполне ничего. Стол на «носу» заняла очень юная пара, явно всем сердцем (двумя сердцами) мне благодарная за то, что принесла им просекко, не требуя показать документы. Я никогда и не требую, мне кажется дикой идея, что люди должны ходить с документами в бар. Но даже если бы я считала главным делом своей жизни спасать несовершеннолетних от пьянства, я бы об этом сразу забыла, когда увидела внизу нашу улицу, как вчера, в зелёных огнях. Так и застыла с бокалами. Наконец, поставила их на стол. Хотела спросить влюблённых, что они видят, но в последний момент постеснялась. Или – это я уже теперь, задним числом понимаю – не захотела разрушать волшебство. Но совершенно не удивилась, когда обнаружила, что с любой другой точки нашей террасы фонари остаются обычными. Светят тусклым холодным жёлтым, как им и положено, всё хорошо.

Юная пара ушла ровно в полночь, это я точно знаю, потому что рядом с нами аж три костёла и в двенадцать начинается перезвон. Я убрала со стола пустые бокалы, а когда вернулась, мой любимый клиент уже устраивался на «носу». Я сразу выпалила: «На самом деле фонари не зелёные! Но если отсюда смотреть, зелёные». Он спокойно согласился: «Ну да». А когда я принесла ему сидр и терминал для оплаты, добавил: «Поэтому я каждый день прихожу сюда».

Я надеялась на продолжение разговора, но меня позвали из-за соседнего столика, а потом помахали рукой от входа; короче, я до двух носилась туда-сюда как скаженная, а в два обнаружила, что он уже как-то незаметно ушёл.

Потом были пятница и суббота, сухие, тёплые вечера, на летней террасе собиралась немыслимая толпа; я успевала только заметить, что постоянный клиент на месте, каким-то чудом снова занял любимый стол. Но в воскресенье, когда народу в баре и так не бывает много, снова зарядил ледяной мелкий дождь. И мой – интересно, можно называть его «друг», не узнав даже имени? Человек считается «другом», если вы обменялись всего парой фраз, но вас связывает общий секрет? Не знаю, но про себя я его уже называла «другом», не задумываясь, правильно это или нет. В общем, мой удивительный друг заявился сравнительно рано, около десяти. И я почти сразу освободилась, смогла к нему подойти. Он спросил: «Посидите со мной? Покурим?» Я кивнула и села рядом, даже не протерев салфеткой мокрый от капель стул. Почему-то волновалась ужасно. Но не как волнуешься рядом с мужчиной, который тебе понравился, а боялась, что зелёные уличные фонари сменят цвет на обычный, или вовсе погаснут, если я как-то не так на них посмотрю. Он это понял и сказал: «Да вы не волнуйтесь, ничего не исчезнет и не испортится. От людей ничего не зависит, мы только смотрим и видим. Ну или нет. Вы – да, и это отлично». У меня гора с плеч!

Я подумала, он рад получить подтверждение, что ему не мерещится. Или хотя бы мерещится не ему одному. Но спрашивать вслух не стала, в глубине души и сама догадывалась, что неправильно его поняла. А он добавил: «Я скоро уеду. Командировка заканчивается. А на город с зелёными фонарями