И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

санаторий нагрянули его дружки по гражданке. Встречу отметили так, что… В общем, начальник санатория категорически поставил вопрос об отправке Максима Щеголькова в действующую украинскую армию. Отец Макса, получив тревожное сообщение от сына, тут же, не откладывая в долгий ящик, собрал «дежурный чемодан» и отправился к начальнику санатория налаживать контакт. Но, к искреннему удивлению и глубокому разочарованию папаши, «мясные сокровища» не произвели ожидаемого впечатления. Универсальный ключ не смог открыть на первый взгляд бесхитростный замок. А ларчик-то открывался немудрено. Как выяснилось, начальник санатория попросту оказался убеждённым вегетарианцем и на колбасу смотреть не мог.

Между тем, переложив часть содержимого заветного чемоданчика в пакет, Василий Иванович Щегольков отправился за помощью в военкомат. Военком, зная принципиальный и неуступчивый характер начальника санатория, дал дельный совет:

– Знаешь, Василий Иванович, в этой ситуации могу посоветовать лишь одно: пусть Максим изъявит желание и напишет рапорт на контрактную службу в действующую воинскую часть где-нибудь рядом с домом. Пока туда-сюда, оформление документов и прочее, глядишь, и службе конец.

Щегольковы в точности последовали совету мудрого военкома. Однако несгибаемый начальник санатория сделал всё, чтобы Максим Щегольков был отправлен в часть, и как можно скорее. В результате в канун Русской весны 2014 года Макс уже служил на узле связи. Во всём этом деле был один хороший момент – воинская часть находилась рядом с домом. Так выпало, что матросу Щеголькову доверили нести службу на запасном пункте связи, куда он периодически заступал дежурить вместе со старшим в чине офицера. Пункт связи находился за городом и был незатейлив: антенна да маленький домик с аппаратурой – вот и всё хозяйство. Им всего-то и надо было раз или два в сутки проверять устойчивость связи с командными пунктами ВМСУ.

Если в столице «незалежной» кипели февральские страсти, то на запасном пункте связи был ещё полный покой и благодушие. Заступивший с Максом на вахту майор периодически прикладывал к уху маленький, видавший виды карманный приёмник и угрюмо молчал. Вечером в 21.00 он покинул объект, убыв домой по собственному плану, предварительно сказав Максу: «Ты, Щегольков, тут смотри, бди! А я утром буду». Однако под утро к месту несения вахты майор не прибыл. В этот день матрос Щегольков в установленное время смены с вахты не дождался. С ним связался дежурный по узлу связи и предупредил: «Щегольков, нам не до тебя, тут такое творится. Посиди там ещё…» – и бросил трубку. Максим стал звонить домой. В ответ мама сообщает: «Сынок, тут такое происходит, ужас, настоящая революция, да и только».

На следующий день опять позвонили из части и сказали, чтобы Щегольков ещё посидел на посту, так как менять его не кем. «В общем, выручай, сиди!»

На третьи сутки стали звонить полковники, а затем и генералы и требовать передать по назначению то то, то это. Видно, в условиях политической нестабильности проблемы со связью в штатном режиме встали в полный рост.

На четвёртый день матрос Максим Щегольков был удостоен чести общаться уже с самим заместителем министра обороны Украины. Последний убедительно просил передать командиру, чтобы тот предпринял все меры для поддержания связи и держался.

У Макса закончились деньги, он уже больше не мог себе позволить покупать продукты в ближайшем магазинчике, поэтому в дело вступила сердобольная мать матроса Щеголькова. Она ежедневно собирала сумку и доставляла родному чаду супчик и прочее, чтобы он мог худо-бедно выполнять обязанности на посту. Её миссия длилась целых полторы недели, пока отряды самообороны при поддержке «зелёных человечков» не убедили штаб ВМСУ открыть ворота и решить свою судьбу, сделав судьбоносный выбор: перейти служить на Черноморский флот либо уволиться в запас или же покинуть Крым и убыть на материковую Украину.

В эти неспокойные дни взволнованная мама Щеголькова обратилась к казакам, в красках обрисовав местному атаману ситуацию, в которой оказалось её чадо. Казаки сильно удивились, они даже не подозревали, что есть такой пункт связи. Казаки тут же взяли объект под контроль, а атаман написал бумагу, своеобразную «вольную», матросу Щеголькову и отпустил его с миром домой, освободив от несения службы. Дальше казачки примерно потешались, принимая сбивчивые и противоречащие одно другому указания, поступавшие из Киева на запасной пункт связи.

Вот уже прошёл и референдум о воссоединении Республики Крым и города Севастополя с Российской Федерацией, а Максим Щегольков всё сидел дома и в ус не дул. Надо сказать, что как коренной крымчанин он был полностью на стороне русских патриотов и всей душой поддерживал их устремления. На историческом референдуме Максим, как и вся его семья, включая старенькую бабулю, отдал свой голос за будущее с Россией.

В череде судьбоносных событий прошла весна. Отцвели плодовые деревья. Улицы потонули в новоиспечённой зелёной листве. С каждым днём солнце всё дольше хозяйничало над горизонтом, и всё теплее становился воздух, уж на носу был и летний сезон рубежного 2014 года, который Максим встречал с паспортом гражданина Российской Федерации, выданным федеральной миграционной службой.

В первых числах июня, когда Макс коротал дома время за компьютерными играми, раздался телефонный звонок. Максим взял мобильный телефон.

– Алло, слушаю!

– Это Максим Щегольков?

– Да, вы не ошиблись.

И тут неожиданно из трубки послышалось:

– А ты где?

Довольно прямолинейный вопрос озадачил молодого человека. После секундной паузы Макс спохватился и в свою очередь спросил:

– А вы кто?

– Я начальник узла связи капитан 2-го ранга Ворчунов.

– О, у меня в украинской части командир был с такой же фамилией, – удивился Щегольков и поставил компьютерную игру на паузу.

– Правильно, я и есть твой командир. Только теперь я служу не в ВМСУ, а на Черноморском флоте.

– А, понятно, – лишь успел сказать Максим, но тут офицер перешёл в наступление и обвинил его в дезертирстве.

В ответ Макс пытался оправдаться:

– Да меня казаки из самообороны Севастополя отпустили. – Для убедительности он добавил: – Да они мне и бумагу дали!

На это командир категорически приказал Щеголькову срочно прибыть в часть. В противном случае он пригрозил возбуждением уголовного дела.

После этого разговора напуганный Макс срочно стал звонить матери, которая грудью встала на защиту сына. Она снова отправилась к казачьему атаману и стала молить его спасти единственного сына. Войдя в положение бедной женщины, атаман погладил ус рукой и многозначительно произнёс:

– Казаки своих не бросают!

Атаман помнил добро. Он был благодарен Щеголькову-старшему за безвозмездную помощь в самый трудный и неопределённый период Русской весны, которую тот оказал выставленным на въездах в город блокпостам. Тогда ох как кстати были бутерброды с колбасой, передаваемые им для