И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

Ветеран тыла хмыкнул, мотнул головой и поспешил к могиле, чтобы бросить в яму прощальную горсть земли. Он всё ещё продолжал недовольно ворчать, догоняя своих сослуживцев, направлявшихся к автобусам, готовым умчать их на поминки.

Горохов смотрел им вслед и думал: «Раз Господь управился таким образом, значит, так было нужно во имя высшей справедливости. Ну а всё остальное, может, и не столь важно!»

Уже на следующее утро в воинскую часть Горохова прибыли два проверяющих из отдела службы войск штаба флота. Серёга сразу осознал, что это следствие его вчерашней стрельбы холостыми патронами и без них. Он стал сильно переживать и готовиться к худшему. В этот момент его и застал представитель особого отдела Игорь Кудрин.

Он захотел поддержать капитана и решил вникнуть в это дело. Оказалось, что никто из отставных тыловиков и не подумал жаловаться коменданту, а приезд проверяющих был чистым совпадением. Игорь хотел поделиться этой хорошей новостью с Сергеем, но в то время началась специальная военная операция на Украине, и их пути разошлись.

Прошёл год. И вот опять Кудрин увидел Серёгу сидящего с сигаретой в руках всё в той же курилке. Но в этот раз он уже не выглядел растерянным, словно убитым «горем» человеком. Горохов высоко держал голову и, завидев старого знакомого, расплылся в улыбке.

– А, Игорь Анатольевич, здравствуйте, – первым поприветствовал он подходившего особиста.

– Ну что, как дела? – поинтересовался контрразведчик.

– Да как дела, всё отлично! – ответил Горохов и ещё шире улыбнулся.

Сергей поведал ему, что, как только началась специальная военная операция, он первым в части попросился в сводный отряд флота, убывающий на передовую, лишь бы избежать «репрессий», связанных с мнимой жалобой отставных тыловиков. Командование не видело причин, чтобы не удовлетворить просьбу офицера. Так Серёга Горохов стал участником специальной военной операции, где проявил себя как перспективный и смелый офицер.

– Вот, приехал орден Мужества получать, перед этим присвоили майора. Через месяц кадровики обещают назначить начальником штаба части. Так что всё нормально, служим и не тужим, – поделился своими успехами офицер.

Слушая майора, Горохов-особист думал: «Вот жизнь. А ведь из-за каких-то „трёх патронов“ армия могла потерять по-настоящему боевого офицера. Он смог раскрыться и показать себя в деле во многом благодаря нелепому случаю. Воистину, пути Господни неисповедимы. А ведь, говоря объективно, на таких Серёгах и держится земля русская».

Вiдмiнно[1]

Во времена, когда Крым временно пребывал в составе украинской державы, в процессе очередного этапа оптимизации российских Вооруженных сил, который проходил в конце второй пятилетки нового тысячелетия, многие офицеры оказались за штатом, как бы не у дел.

Распоряженцы пребывали в двусмысленном положении: с одной стороны, они находились на военной службе, с другой, располагали достаточным временем, чтобы занять себя в иных сферах человеческого бытия. Многие из них решили воспользоваться моментом и получить второе образование и, как следствие, более приемлемую и востребованную в «мирных» условиях специальность. И их можно было понять, ведь никто не давал гарантию, что им будет предоставлена штатная вакансия.

Среди гвардии временно «безработных» оказался и капитан 3-го ранга Алексей Дубошей. Он по примеру отдельных соратников по «несчастью» воспользовался вынужденным простоем в служебной деятельности и подал документы в коммерческий техникум на специальность «Коммерческая деятельность и управление предприятием». С учетом имеемого высшего образования ему надо было потратить на учебу не четыре, а всего два года. Это вполне устраивало офицера, поэтому он с энтузиазмом стал осваивать новое поле деятельности.

* * *

И вот уже настало время предпоследней сессии. Первый экзамен Алексей сдал успешно. Поэтому в прекрасном настроении и добром расположении духа прибыл и на второй. Правда, его немного волновал предмет, по которому предстояло сегодня экзаменоваться. «История Украины» – это, знаете ли, не так все просто и однозначно, как кажется! А уж для моряка российского флота тем паче. Вот от чего немного волновался Алексей, заходя в аудиторию.

– Слушатель Дубошей, прибыл для сдачи экзамена по истории Украины, – привычно отчеканил он.

Сидевший за столом человек в строгом костюме и галстуке оторвался от бумаг и вскинул голову.

– Ну-с, молодой человек. Добре. Берите билет.

Алексей подошел к столу, фиксируя каждый шаг.

«И выправка имеется и ходит как военный», – подумал преподаватель, любуясь отменной координацией движений студента.

Алексей пробежался взглядом по разложенным ровными рядами белым бумажкам и решил брать наугад. Он плотно прикрыл глаза, протянул руку и взял билет.

– Ну-с, что там у вас? – доброжелательно спросил преподаватель.

– Билет номер семнадцать, – четко доложил студент.

– Та-а-к, се-м-над-цать, – растягивая каждое слово, словно напевая, произнес преподаватель, записывая в ведомость номер билета.

Пока он писал, Алексей пробежал глазами вопросы билета. Их традиционно было три. Первый по Переяславской раде, следующий – по битве за Днепр в годы Великой Отечественной войны и третий – о геноциде украинского народа.

– Вопросы ясны? – спросил преподаватель.

– Так точно, – привычно ответил Алексей и отправился готовиться к ответу.

«Ну, точно военный», – укрепился в своей догадке экзаменатор.

Расположившись за столом, капитан 3-го ранга Дубошей стал напрягать память и собирать воедино осколки фактов и знаний.

Он припомнил, что Богдан Хмельницкий еще до Переяславской рады несколько раз обращался к русскому престолу с просьбой взять его под свое крыло. Но юный возраст Алексея Михайловича, соляные бунты и перспектива войны с Польшей в тот период не позволили положительно решить вопрос. И только в 1654 году состоялось воссоединение Украины с Русским государством, что сразу привело к неминуемой войне с Речью Посполитой, которая продлилась почти целых тринадцать лет. Так что есть над чем задуматься, сделать соответствующие выводы и не хулить, как это делают в националистическом угаре отдельные историки, а благодарить восточного соседа.

О втором вопросе Алексей не переживал, тут все было ясно. Надо было лишь не забыть сказать, что своим мужеством, героизмом и наступательным порывом советский солдат низложил заявление Гитлера, о том, что «скорее Днепр потечет обратно, нежели русские его преодолеют». Также офицер решил, что обязательно акцентирует внимание на том, что освободитель Киева, один из самых талантливых молодых полководцев, выдвинувшихся в годы войны, генерал армии Ватутин был смертельно ранен и впоследствии умер не от немецко-фашистских, а от бандитских пуль украинских националистов.

А вот над третьим вопросом стоило крепко задуматься. Геноцид? Личная позиция российского офицера не могла быть созвучна с доминирующим в то время на Украине видением голодомора. Он никак не мог согласиться с квалификацией его под понятие геноцида. Да и точка зрения преподавателя едва ли совпадает