И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

– Устами сержанта глаголет истина, – отшутился офицер, но внял совету Рената и перестал бороться с пылью.

Вдруг майору показалось, что кто-то зовёт на помощь.

– Ты слышал? – обратился он к сержанту.

– Что слышал? – переспросил Турсанов.

– Тихо, – сказал Бурков, машинально подняв вверх указательный палец.

Военные явственно услышали:

– Не надо! Не надо! Помогите! Кто-нибудь! – доносившееся из строения через дорогу. Майор с сержантом бросились к дому. Дверь оказалась запертой. Ренат посмотрел в глаза Буркову, и тот без слов понял подчинённого. Офицер приподнял голову и тут же решительно её опустил, подавая знак Тимуру. Сержант навалился мощным плечом, и дверь поддалась. Морские пехотинцы поспешили на крик о помощи. Когда они оказались в комнате, то застали там омерзительную картину.

У стола с остатками от ужина и завалившейся пустой бутылкой от водки лежал лицом в пол хлипкий мужичок в овечьей жилетке и тихо подвывал. У него была разбита губа и запеклась кровь у носа, а в глазах царили невыносимая тоска, удручающая беспомощность и затаившаяся злоба. На нём, заломив руки хозяину, восседал пьяный военнообязанный и ехидно лыбился.

Тут снова раздался крик: «Помогите!» Военные повернули головы на зов о помощи. В углу дома на скрипучем диване жена мужика отбивалась от пытавшегося её взять силой второго мобилизованного, того, что моложе. От вожделения он кряхтел, но из-за спиртовых паров никак не мог добиться своего.

Морпехи, не сговариваясь, разделились. Сержант одним ударом ноги сшиб с хозяина дома одного подлеца, майор схватил за шиворот и сдёрнул с дивана второго, одновременно проведя ему хук в солнечное сплетение. Молодой тут же согнулся, схватившись одной рукой за живот, а второй подтягивая стремящиеся упасть к стопам форменные штаны.

Мародёры узнали гвардии майора и неотлучного от него гвардии сержанта. О них в войсках ходили легенды. Зарвавшиеся и потерявшие человеческий облик мобилизованные в один голос завопили: «Мы не виноваты! Это всё водка!»

– Фамилии? – обратился к мобилизованным гвардии майор.

– Рядовой Бочкарь.

– Рядовой Гозиев, – поспешили представиться мобилизованные.

– Да какие вы рядовые, вы – преступники, – бросил со злобой Бурков. Он сделал короткую паузу и, всё больше наполняясь гневом, продолжил: – Мы пришли помочь селянам, освободить их от гнёта националистов. А вы что делаете? Эх вы, паскуды, это же настоящее предательство! Точно, вы не свои, вы – враги!

Кадровых военных тошнило от этих горе-защитников Отечества. Они столько сил и времени потратили на то, чтобы завоевать доверие у жителей близлежащих сёл, и тут такое. Всё насмарку. Как эти простые люди после всего случившегося будут относиться к нашим войскам? Чем измерить вред, нанесённый нашей стране и авторитету армии?

– Так, сержант, убрать эту нечисть с моих глаз. Выведите их на задний двор и действуйте в отношении предателей, как велят законы военного времени! – приказал гвардии майор Александр Бурков, окончательно приняв решение.

– Есть по законам военного времени! – ответил Ренат и направил дуло автомата на жавшихся друг к другу мобилизованных.

– Ну-ка встали и пошли, – скомандовал сержант.

– Товарищ майор, товарищ майор, – запричитали преступники в форме. – Как это – по законам военного времени?

В ответ гвардии майор сохранял холодность и молчание. У него не было жалости или даже тени сочувствия к этим нелюдям.

Сержант повёл Бочкаря и Гозиева на задний двор, а мужичок с женой бросились к майору Буркову. Они искренне благодарили российского офицера за то, что он пришёл на помощь и спас их от беды. Их глаза округлились от неожиданности и волнения, когда послышался сначала один, затем второй выстрелы.

– Закон военного времени строг, но справедлив! – убеждённо произнёс майор и добавил, собравшись уходить: – Вы уж простите нас, если сможете.

В это время на дворе раздался призывный звук сигнала машины. Это подъехал Володя, словно почувствовав, что он нужен начальнику.

– Извините! – заключил гвардии майор и направился на выход из дома.

* * *

– Да, дела! – тихо произнёс майор, забираясь в машину, где его уже ждали подчинённые.

– Товарищ гвардии майор, куда едем? – спросил водитель Буркова.

– Куда? Туда! В штаб, а затем в расположение мобилизованных. Поехали!

Прибыв на место дислокации мобилизованных, Александр Бурков распорядился, чтобы сержант и матрос-водитель ожидали его в машине, а сам направился в курилку, где собралось почти всё подразделение. Он прикурил сигарету, глубоко затянулся и стал о чём-то говорить с обступившими его мобилизованными. Бурков постепенно раскалялся, о чём говорила его крепко сжатая в кулак свободная рука. Эту особенность майора сержант Турсанов подметил ещё на Кавказе, когда Бурков вернулся из госпиталя после своего первого ранения.

В финале беседы лицо гвардии майора стало словно каменным, а затем ожило, наполнившись умиротворением, когда он на прощание стал жать руки мобилизованным ребятам, с которыми уже завтра мог стать плечом к плечу на боевом рубеже.

– А предатели Бочкарь с Гозиевым – то дрянь людишки были. Я так и предполагал, – отметил майор, забираясь в уазик.

– А теперь куда? – задал свой бесконечно повторяемый вопрос водитель Володя.

– Теперь давай к этим, ну, к трудным… – не мог подобрать нужное слово Бурков.

– К бывшим зэкам, что ли? – подсказал сержант.

– Вот-вот! Именно что бывшим…

В здании, бывшем некогда гостиницей, экс-заключённые пока держались несколько обособленно от остальных пацанов. Майор с сержантом поднялись на второй этаж и пригласили старшего, в смысле, самого авторитетного из них, поговорить тет-а-тет.

– Чего? Какой ещё тэтэт? – с вызовом ответил один из самых молодых добровольцев из «зоны».

– Ша-а, – сказал, медленно вставая с койки, «солидный» мужик, руки которого были испещрёнными наколками.

– Пошли, майор, перетрём, коль надо.

– Ребята, вы здесь подождите, – обратился Бурков к сопровождавшим его морпехам, – а мы тут рядом пройдёмся, потолкуем.

Майор со своим авторитетным визави ходили во дворе по кругу и о чём-то оживлённо беседовали.

Когда они сближались со скамейкой, на которой присели сержант с водителем, то последние могли слышать обрывки разговора.

– Мы, конечно, ещё полностью не отвыкли от своих бывших «уставов», но сюда пришли не из-под палки, а по своей воле, – пояснял ситуацию авторитет.

– Знаешь, майор, мы хоть и были зэками, но Россия и нам не чужая. А заезжих фраеров-наёмников и нациков всяких упоротых мы винтить будем не хуже твоего, поверь. Мы же теперь штурмовики, так что, сам понимаешь, для нас свобода и смерть рядом ходят.

– Ну ладно, убедил, – стал завершать разговор по душам офицер. – Но смотри, если твои местных обидят, то даю слово морпеха, что вам несдобровать. Понял?

– Да что тут понимать, и наше слово не фуфел, дорогого стоит.

– Ну что, по рукам?

– По