И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

Игорь Кудрин направился в курилку, чтобы узнать причину скверного настроения своего визави. «Если это не личное, то может иметь отношение и к интересам моего ведомства», – благоразумно рассудил капитан-лейтенант.

Капитан Горохов не стал скрывать свои проблемы и поведал о том, что его волновало в данный момент.

В полк из комендатуры гарнизона поступила телефонограмма, в которой предписывалось выделить транспорт, салютный взвод со старшим, выдать по три патрона на ствол и прибыть на кладбище к указанному времени. Всё было исполнено точно и в срок.

КамАЗ с упреждением доставил салютный взвод во главе с капитаном Гороховым на стоянку перед городским кладбищем. После очередного перекура Сергей построил взвод и дал команду на переход к месту захоронения, как его предупредил командир, важного человека. В это время начался сильный дождь, который заставил военных ускориться. Они спрятались от неудобств, посланных природой, под навесом, из-под которого были хорошо видны две свежевырытые могилы, так что не было никаких проблем, как казалось офицеру.

Несмотря на проливной дождь, у одной из могил суетилось несколько человек. Один из них направился к навесу. Он шёл походкой, которая выдавала в нём бывшего военного. Шустро юркнув под козырёк, мужчина обратился к старшему салютного взвода.

– Ребята, вы как тут?

– Да вот, выделили на захоронение заслуженного человека, – добродушно ответил капитан Горохов, попутно смахнув рукой набухавшую дождевую каплю, повисшую на козырьке фуражки.

– Да! – воскликнул мужик. И тут же, сверкнув глазами, продолжил: – Так у нас покойник, заслуженный по праву. Великая Отечественная. Партизанский отряд. Всё было. Надо бы почести отдать, как положено.

В это время к могиле, у которой были люди, подъехали несколько микроавтобусов, и, как по команде свыше, дождь прекратился.

– Ну всё, я побежал, давайте подтягивайтесь, – произнёс бывший военный и поспешил к своим.

Горохов построил взвод у самой могилы. Краем глаза он взглянул на покойника. Гроб был небольшой, а изменившееся после смерти, испещрённое морщинами от прожитых лет лицо ветерана очень походило на старушечье. Но что только не под силу годам.

Похоронная команда стала опускать скромный гроб в место последнего упокоения, и капитан, прервав свои размышления, дал команду «Товсь!», одновременно подняв руку вверх.

К этому моменту к могилам подтянулся военный оркестр. Увидев, что салютный взвод готов стрелять, на всякий случай с первым выстрелом затянул похоронную мелодию.

Капитан Горохов резко махнул рукой, и взвод дружно произвёл оружейный салют. Ещё взмах. И снова прозвучали оглушающие выстрелы. И так три раза. Всё честь по чести. Торжественно и чинно, чтобы было слышно, что в мир иной ушёл заслуженный человек.

Несколько присутствующих на похоронах пацанов, не сговариваясь, бросились собирать отстрелянные гильзы. А женщины в возрасте и почтенные старички окружили Серёгу Горохова и рассыпались в благодарностях в адрес его и военного начальства.

– Вот спасибо, что уважили, всё-таки есть на белом свете справедливость, – со слезами в глазах скорее молитвенно шептала, чем говорила одна из бабуль.

– Покойная-то и повоевала, и потрудилась в своей жизни на совесть, – вторила ей другая.

«Покойная? – удивился офицер. – Да нет, наверное, мне послышалось», – успокоил себя Серёга.

– Это очень хорошо, что Марью Ивановну не забыли, проводили достойно, как заслуженного ветерана. Она это по праву заслужила, – заключил едва знакомый мужик – бывший военный. – Спасибо, большое спасибо. Успехов тебе в службе, капитан, – сказал он на прощание и откланялся.

Только сейчас сильно озадаченный таким поворотом дела капитан вспомнил о телефоне, который отключил на время похоронной церемонии. Взглянув на пропущенные звонки, он глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы сохранить душевное равновесие. За пять – десять минут, что молчал телефон, ему только командир звонил четыре раза. Серёга поспешил набрать начальника.

– Ты где пропал? – почти кричал в трубку командир. – Тебя уже все обыскались.

– Да всё нормально, я у могилы, – поспешил успокоить начальника капитан.

– Почему у могилы, а не у храма, где отпевание проходило?

– Да никто мне не сказал, где ждать: у могилы или храма. Дождь начался, мы у могилы под навесом стояли.

– Ладно. Только больше не пропадай. Я сейчас успокою гарнизонное начальство, а то его уже задергали. Там же хоронят уважаемого тыловика. Пришли прощаться важные люди. Так что смотри, чтоб всё было на высшем уровне. Ну всё, давай, – напутствовал подчинённого командир полка.

Не успел капитан перевести дух и собраться с мыслями после разговора со страшим начальником, как ко второй могиле подъехала целая процессия, состоящая из микроавтобусов и легковых машин. Из ритуального автобуса вынесли дорогой гроб с покойником. Затем стали выгружать, казалось, бесчисленное количество венков.

К капитану Горохову подошёл представительный отставной полковник с красными просветами на погонах.

– Так, капитан, давай занимай позицию для стрельбы, чтобы всё чётко было. И у нас не было нареканий в адрес комендатуры.

«Хотя бы поздоровался», – подумал Горохов и дал команду салютному взводу построиться для производства стрельбы.

«Японский городовой, а стрелять-то чем? Мы же израсходовали весь выделенный боезапас холостых патронов на бабулю-партизанку» – этими мыслями Серёга словно окатил себя ушатом холодной воды. «Похоже, мне и моей военной карьере конец», – обречённо размышлял офицер. «Кто бы мог подумать, что вместе с уважаемым покойником, судя по всему, мне придётся похоронить и своё будущее в армии. Боже, конфуз-то какой. Видно скандала не миновать!» – одна пессимистичней другой, мелькали мысли в голове Горохова.

Среди провожающих в последний путь ветерана тыловика было два генерал-майора и даже генерал-лейтенант. Скорее всего, полковник действительно был человек авторитетный. Но от этого Серёге не было легче. Бесконечные выступающие у могилы лишь оттягивали момент полного фиаско салютного взвода во главе с капитаном.

И вот стали опускать шикарную домовину по месту назначения. Оркестр заиграл похоронный марш.

«Всё, пора!» – мелькнула и оборвалась лаконичная мысль у командира салютного взвода. Офицер не растерялся и пошёл ва-банк. Он поднял руку и скомандовал: «Товсь!» Солдаты заученно передёрнули затворы. Горохов резко бросил руку вниз. Вместо оглушительных выстрелов дружно щёлкнули спусковые крючки автоматов. Отставные генералы и старшие офицеры не понимали, что происходит. Салютный взвод стреляет, а соответствующего звука нет. «Товсь!» – и снова был отчётливо слышен звук сработавших затворов. Рука вниз – щёлк. И в третий раз: «Товсь!» – щёлк.

Возле Горохова словно из-под земли вырос подходивший к нему ранее полковник. Его лицо от праведного гнева стало слегка ассиметричным.

– Что такое? Почему выстрелов не слышно? – процедил он, с трудом сдерживая себя.

– Товарищ полковник! Так дождь был, видно, патроны отсырели, – без тени смущения ответил командир