Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла

но большинство поддерживало требования «Свободы без границ» совершенно искренне. Любители книг, культурные активисты, деятели искусства, журналисты, правозащитники, адвокаты стали бок о бок с простыми гражданами. Казалось, к протестам присоединились абсолютно все жители страны.

В течение семнадцати дней протестующие пытались давить на парламент бесконечными шествиями, песнями, речовками и обращениями. Каждое утро, оторвавшись от чтения, Цензор вставал у окна и смотрел, как они движутся в сторону пешеходного моста, пересекавшего главную улицу, и все ближе подбираются к зданию Управления. Как только демонстранты показывались на мосту, Цензор возвращался за стол и продолжал читать до тех пор, пока толпа не приближалась настолько, что лица протестующих становились различимы. Тогда Цензор откладывал книгу и принимался наблюдать. Он смотрел в окно и пытался понять свое отношение к происходящему. Лишь когда толпа разворачивалась в сторону парламента и последний демонстрант скрывался из виду, Цензор находил в себе силы отвести взгляд от окна. Спустя несколько дней он поймал себя на том, что невольно повторяет их речовки и подпевает их песням.

Наконец, как и предсказывал Начальник, в игру вступили те, кто не поддерживал протестующих и считал работу Управления делом государственной важности. Книги, которые не несут в мир достойных идей, эти люди называли бесполезными пустышками, а потенциальный вред от искусства, по их мнению, сильно превышал его гипотетическую пользу. Начали эти люди с того, что организовали собственную демонстрацию прямо напротив демонстрации оппонентов. Сторонники цензуры желали изобразить своих оппонентов вандалами, стремящимися к подрыву безопасности и стабильности государства. Скандируя свои лозунги, они всеми силами пытались спровоцировать противника на недостойное поведение, а один из них даже сцепился в драке с кем-то из борцов за свободу слова. К счастью, их быстро разняли умные люди с обеих сторон – и прежде всего со стороны протестующих, которые хорошо понимали, что подобные выходки бросают тень на их деятельность. В стремлении набрать рейтинги многие телеканалы стали приглашать представителей обеих сторон на дебаты. Газеты без стеснения принимали ту или иную сторону конфликта. Парламент тоже раскололся надвое: одни депутаты поддержали протестующих, другие – сторонников цензуры, и каждая сторона отказывалась слушать аргументы другой. Правительство, заняв позицию наблюдателя, молча следило за грохотом протестов и никак не вмешивалось в происходящее.

Гнетущую атмосферу психологического напряжения, в которой оказалась страна, наконец ощутил и глава государства. Один из его помощников намекнул своему руководителю, что затянувшееся молчание только ослабляет их позиции. В конце концов национальный лидер был вынужден сдаться и пригласить к себе на аудиенцию Авантюристку вместе с несколькими наиболее яркими представителями протестного движения, чтобы те изложили ему суть своих претензий. Он выслушал их очень внимательно и даже попросил кого-то из подчиненных зафиксировать основные пункты разговора на бумаге. Когда протестующие закончили, настала очередь главы государства. Из его речи следовало, что власть в стране имеет такое устройство, при котором утверждение того или иного закона может быть лишь инициативой самого народа в лице парламента; иными словами, сам глава государства как представитель исполнительной власти не имеет права принимать решения в отрыве от решений власти законодательной, хотя, разумеется, всячески поощряет стремление прогрессивных интеллектуалов устранить любые ограничения гражданских свобод. По-отечески теплым тоном добавив, что сделать Авантюристку лицом протестующей общественности было замечательной идеей, он пообещал взять вопрос на личный контроль, а также попросил протестующих сдержать напор своей активности и приостановить демонстрации на пару дней, чтобы дать правительству время разобраться в вопросе. Авантюристка и остальные приглашенные были уверены, что разговоры об ограниченных полномочиях и неспособности непосредственно повлиять на решение вопроса в обход законодательной власти – пустые отговорки, однако никто из них не осмелился вступать в спор с главой государства, не желая терять его расположение.

Неделю спустя председатель парламента созвал экстренное заседание, посвященное закону о печати. Потребовалось два тура голосования, чтобы в конце концов все члены парламента единогласно высказались за отмену цензуры.

Это означало конец целой эпохи.

6.1

«Путь, на котором не встречается никаких преград, – это путь в никуда», – записал Цензор в своем дневнике.

Начальник не появлялся на работе вот уже который день. Все это время у него якобы были экстренные встречи с руководством, посвященные анализу ситуации и ее возможных последствий. Отсутствие Начальника, как и ожидалось, поставило на паузу всю деятельность Отдела цензуры.

Тем временем на Управление одна за другой посыпались внезапные проверки. Проверяющих интересовали главным образом ответы на два вопроса: что станет с произведениями, которые были запрещены ранее, и какова судьба книг, которые были переданы в Управление совсем недавно и еще не получили оценки со стороны цензоров? Никаких ответов им, конечно, предоставить никто не мог – сотрудники Управления попросту не обладали такой информацией, ведь с момента отмены закона о цензуре прошло слишком мало времени.

Все в Отделе были до глубины души потрясены недавними событиями и отказывались верить в происходящее, но делать было нечего. Сотрудники покорно сложили все книги, когда-либо передававшиеся на экспертизу, в специальные шкафы, а затем собрали в одну коробку все отчеты и отнесли на задний двор, где раньше сжигали запрещенную литературу. Эта ситуация напомнила Цензору роман о мальчике, который родился на свет под телегой торговца рыбой, а когда вырос, научился собирать уникальные ароматические композиции и стал гениальнейшим парфюмером в истории – тем самым, который придумал использовать запах тел юных девушек как основной компонент для своих шедевров.

В Отделе цензуры воцарились тишина и покой. Эпоха всеобщей тревоги и страха закончилась. На смену ей пришло новое время, и было неясно, каким ему предстоит стать. Ясно было одно: война окончена. Разложив оружие по шкафам, цензоры освободили себе уйму времени для кофе, сигарет и сплетен – всего того, чего им так не хватало в бесконечном потоке чтения, который лишь изредка разбавляли короткие обсуждения спорных отрывков.

Цензору было непросто принять обрушившиеся на него перемены. В то время как другие сотрудники испытывали невероятное облегчение от случившегося, он оставался глубоко удручен и подавлен. Цензор, единственный из всего отдела, стал приносить на работу книги и, невзирая ни на что, продолжал любимое занятие. Некоторые коллеги позволили себе пару-тройку саркастических комментариев в его адрес, но остальные решили оставить его в покое и не лезли с расспросами.

Тишина и сосредоточенность, столь необходимые для работы, покинули стены Отдела. Цензору приходилось прилагать колоссальные усилия, чтобы абстрагироваться от воцарившегося в кабинете гомона и беготни. Сходить к приятелю в соседний отдел просто так, чтобы поболтать о том о сем, стало обычным делом. Сотрудники бродили от