Лунная почтовая служба - Хиёко Курису

Возможно, я закатил истерику, понимая, что, едва допишу письмо, мне придется попрощаться с Суйгэцу. Я хотел оттянуть этот момент.

— А карандашом ты написать сможешь?

— Да… Я всегда им пользуюсь.

— Понял, — кивнул Суйгэцу и вышел из почты.

— Ну-у-у… Я не хочу оставаться один.

Но другого выбора не было, кроме как терпеливо ждать. Спустя минут десять Суйгэцу вернулся.

— Вот карандаш. Сможешь этим писать?

Он положил на стол наполовину сточенный карандаш HB, кончик которого был очень острым, словно вместо точилки владелец пользовался ножом.

— Ой… А откуда взял?

— В конце Сумеречной аллеи есть магазинчик сладостей… Взял у владельца.

— Ты одолжил карандаш в магазинчике сладостей, а не в канцелярском?

— Я тут больше никого не знаю.

Удивительно! У Суйгэцу был знакомый, у которого можно одолжить карандаш, и он специально для меня за ним сходил.

— Большое спасибо, Суйгэцу…

В груди стало так тепло и приятно. Я был рад, что взрослый проявил доброту и обращался со мной не как с ребенком.

Я бы тоже хотел иметь время, чтобы так же позаботиться о братике.

Карандаш удобно лег в руку, и писать им было очень просто. Чертить зеркальными буквами иероглифы сложно, и я использовал больше хираганы, чем обычно.

Подписавшись своим именем, вдруг вспомнил:

— Ой, забыл добавить важную вещь!

Пока я мучился, как же быть, Суйгэцу подошел ко мне с советом:

— В таких случаях просто пишут примечание.

— Примечание? Точно, спасибо!

На этом я дописал письмо младшему братику, вроде нормально вышло.

Дорогой Сора!

Не забывай меня.

Папа с мамой хоть и взрослые, но еще те нытики, поэтому позаботься о них, когда меня не станет. Я навсегда твой старший братик, Сора, и буду присматривать за тобой с небес[8].

Твой старший братик Рику

P. S. Имя Сора придумал я сам.

Да, именно я дал брату имя. Когда стало известно, что будет мальчик, мама спросила: «Как думаешь, как назвать?»

Я всегда любил космос и звезды, и было немного обидно, что меня самого звали Рику[9]. И я ответил, что было бы здорово назвать брата Сора — именем, написанным иероглифами, означающими «космос».

Мне было важно ему передать: его назвали в честь того, что я так сильно люблю.

А еще я должен был обязательно сообщить Соре, что даже взрослые иногда плачут, — вдруг он не знает. Во время маминых визитов я периодически замечал, что у нее красные глаза.

И я написал ему, чтобы он не забывал меня. Было немного страшно: вдруг, когда доставят это письмо, он уже позабудет. Поэтому я подписал: «Твой старший братик Рику». Надеялся, что это поможет ему вспомнить.

Я вложил открытку в конверт и запечатал свечкой цвета индиго — цветом ночного неба, моим любимым.

— Суйгэцу, я закончил!

— Принял письмо.

— Э-э-эх. Вот и подошло к концу мое пребывание здесь в качестве живого духа.

Я потянулся, зрение тут же помутнело, и, взглянув на руки, я увидел, как они постепенно расплываются по краям.

— Действительно, я исчезаю… Сразу как дописал письмо.

Суйгэцу что-то еще говорил, но я уже не мог расслышать слов.

— Суйгэцу! Спасибо тебе за все!

Интересно, услышал ли Суйгэцу мои последние слова? Не уверен… Но мне показалось, что он ответил: «Не за что».

— …ку! Рику!

Открыв глаза, я увидел маму и папу, склонившихся надо мной в слезах.

— Рику! Ох, слава богу!

— А? Что?

Я хотел спросить, почему они пришли навестить меня вдвоем, но голос не слушался. Что-то было не так с горлом, и чувствовалась тяжесть в теле, я не мог встать.

— Рику, ты все это время спал. Ты не просыпался с самого утра, и папа взял выходной на работе.

Родители крепко с двух сторон держали меня за руку, подсоединенную к капельнице.

Оранжевый свет проливался через окно. Выходит, я спал почти сутки.

Это потому что я, будучи живым духом, долго не возвращался в тело. Если бы еще немного затянул с написанием письма, то мог бы вообще не проснуться.

Спасибо Суйгэцу, что он убедил меня поскорее управиться.

Пришли медсестра и врач, и после различных анализов и обследований я расслабился.

Я наконец смог двигаться и съел весь ужин. Братишка Сора сегодня, похоже, находился в центре временного ухода за детьми.

— Пап, мам. Хочу вас кое о чем спросить, — начал я после ужина, попивая теплый ячменный чай из пластикового стаканчика.

Если я поскорее не выскажу мысли, пришедшие в голову во время написания письма, вся смелость быстро улетучится.

— Что такое, дорогой? — нежно спросила мама.

— Сколько я еще проживу?

Улыбавшиеся родители в тот же миг потеряли дар речи.

— Рику… почему ты об этом спрашиваешь… — произнесла мама с нервной дрожью в голосе, папа же молчал.

— Я понимаю, что жить мне осталось недолго. Поэтому хотел бы узнать, сколько времени в запасе, — твердо сказал я с самым серьезным выражением лица. Я надеялся, они поймут, что я не ребенок, которого необходимо жалеть, мне нужна правда.

— Рику…

Отец с мамой переглянулись.

— Я хочу кое-что сделать в оставшееся время, — с улыбкой произнес я, но мама с папой расплакались прямо на моих глазах.

После этого они организовали встречу с врачом, чтобы я непосредственно от него узнал о состоянии сердца и прогнозах.

Жить мне осталось примерно год.

Странное ощущение — вроде и слишком мало, и одновременно много.

На вопрос, увеличится ли продолжительность жизни, если я останусь в больнице, ответ был «нет». В больнице могли лишь облегчить страдания с помощью лекарств и капельниц.

— В таком случае я хочу вернуться домой, — попросил я.

Думал, мама с папой будут против, но они уговорили врача перевести меня на домашнее лечение.

Так я выписался из больницы и впервые вернулся в дом, где жил младший братишка.

Я решил, что хочу успеть сделать три дела, пока жив.

Первое — больше узнать о космосе. Отец пообещал отвезти меня в космический центр, когда мне станет получше.

Второе — читать как можно больше книжек младшему брату. Он пока понимал только книжки для малышей с картинками, а мои для него были сложноваты, но я объяснял ему, показывая иллюстрации, что вот эта планета с кольцом — Сатурн, а вот этот большой шар — Юпитер.

Третье — тренироваться рисовать стеклянной ручкой буквы и картинки. Мне было обидно, что в Сумеречном почтовом отделении вышли очень бледные линии. Мама удивилась: «Откуда ты знаешь про