Лунная почтовая служба - Хиёко Курису

— Это шутка или прикол? — Невольно мой тон стал резким. Сейчас мне было не до шуток.

— Я не знаю, что такое «прикол», но это не шутка — я показываю правила всем, кто приходит сюда.

Суйгэцу держался невозмутимо и угрюмо: действительно, вряд ли этот человек был способен на розыгрыш. Но если написанное правда, то это пугало еще больше.

— А почему такие странные правила? Зеркальные буквы, ограничения на количество символов?

— Потому что я доставляю письма через зеркала.

Я не понимала, о чем он говорил. Только голова разболелась.

— Допустим, все как написано. Что тогда будет, если не соблюдать ограничение количества символов? Или не писать зеркально? Письмо попадет адресату?

— Зависит от обстоятельств, но есть вероятность, что оно будет доставлено в нечитабельном виде.

Если принять все за чистую монету, то выходило, что при доставке через зеркала буквы отражались. Тогда написанные обычным способом символы придут перевернутые зеркально. И действительно, их будет невозможно прочитать.

— А что за штрафы? Что произойдет, если нарушить правила?

— Мысли, доверенные письму, вечность будут блуждать в зазеркалье — иными словами, навсегда потеряешь важную часть собственной памяти. — Фиолетовый глаз Суйгэцу жутковато сверкнул, аж мурашки по спине побежали.

— Это абсурд… Я ухожу.

Ну не могла же я поверить в эту фантастику! Когда я попыталась выйти с почты, Суйгэцу молча встал перед дверью.

— Отойди!

Он не сдвинулся ни на дюйм даже после моего сердитого приказа. Почему я вообще поддалась страху?

— У тебя ведь есть кому написать письмо.

— Никому я не хочу ничего отправлять!

— Правда? В отделении Лунной почтовой службы никогда бы не оказался тот, кому нечего кому-либо сказать!

Я вроде никому не собиралась писать, но после его слов одно лицо всплыло перед глазами.

Единственный человек, которому я хотела бы что-то сказать, — Каори… Но вот что…

Точно. Расскажу ей обо всем, что сейчас чувствую. Всё. И о том, как я сейчас страдаю из-за нее и что больше не хочу ее видеть. Честно скажу ей, как завидую тому, что у нее есть ребенок.

Так она наверняка будет себя винить, и, возможно, это ее немного ранит. Мне, вероятно, полегчает — все лучше, чем ничего не делать. Да. Так и сделаю.

— Хорошо. Я напишу письмо.

Развернувшись, я направилась от двери, Суйгэцу последовал за мной.

— Кому?

— Подруге… Нет, бывшей подруге.

— Тогда нет особых ограничений на количество символов. Выбирай любой понравившийся бланк. Письменные принадлежности на столе.

Я выбрала простенькую бумагу без узоров и рамок и пошла к указанному месту. Единственными принадлежностями на столе оказались стеклянная ручка и флакон с чернилами.

— У меня есть с собой перьевая ручка, можно ей писать?

— Без разницы, — кивнул Суйгэцу.

Вероятно, не существовало никаких правил относительно того, чем можно пользоваться.

Зеркало было расположено над столом так, что в нем отражались руки, — видимо, специально для написания зеркальными буквами. Из внутреннего кармана сумки я вытащила перьевую ручку, которую всегда носила с собой. В свое время, едва устроившись на работу, мы с Каори приобрели одинаковые. Решив, что хотим выглядеть как успешные женщины, мы выбрали известного производителя — Montblanc. Цена была довольно высокой для начинающих специалистов, но прошло уже более десяти лет, и ручка служила мне верой и правдой, так что это оказался правильный выбор.

Та-ак, что же написать…

Сняв колпачок и выведя зеркально «Каори», я тут же ощутила волну ностальгии, и воспоминания всплыли перед глазами.

Сколько раз я писала эти буквы. «К-а-о-р-и». И в средней школе, и в старшей.

Я передавала ей утром написанные дома письма, а на уроках отвечала на ее послания. Иногда на оторванных тетрадных листах механическим карандашом, иногда ручками с блестками, повторяя из раза в раз: «Каори», «От Аяко». Так прошли юные годы. Без подруги школьная жизнь была бы серой и скучной.

Да, так оно и было. Я очень любила Каори. Больше всех на свете.

— Почему я вообще сейчас об этом вспомнила…

Дурная привычка болтать лишнее вслух. По этой же причине у меня мало друзей, но в школе меня не травили, и я спокойно проводила время. Благодаря Каори.

После моих оплошностей она тайком объясняла мне в записках: «N немного обиделась. Тебе стоит попозже извиниться перед ней». Или вслед за моими словами вставляла: «Аяко немного грубо выразилась, но на самом деле имела в виду…»

Поступив в университет, я подумала, что мне вдруг стало труднее общаться с людьми, но это было не так. Вернее, общаться-то стало сложнее, да, просто раньше Каори сглаживала острые углы. А я даже не замечала, как она меня оберегала и поддерживала все время.

— Как мне теперь писать о своих чувствах, осознав это?

Кончик пера задрожал. Громко вздохнув, я опустила голову на стол.

Серьезно ли я хочу написать Каори о своей ненависти? Так мы не сможем больше быть друзьями.

Готова ли я потерять подругу всей жизни из-за какой-то глупой зависти?

Некоторое время я поразмышляла над этим вопросом, но мои намерения не изменились.

Напишу письмо. Расскажу обо всем, что чувствую.

И я полностью погрузилась в процесс.

Каори!

Лучше бы мы с тобой никогда не встречалась. Лучше бы тебя вообще никогда не было.

Тогда мне бы не пришлось испытывать этих чувств и страдать так сильно.

Я не та, кем ты меня всегда считала. Я ужасный и завистливый человек, сравнивающий себя с тобой. Поэтому я не могу смириться, что только у тебя есть ребенок. Не разрушай мой душевный покой. Убирайся прочь из моей жизни. Я тебя ненавижу.

Аяко

У меня колотилось сердце, и я тяжело дышала.

Несколько раз свернув лист, исписанный неаккуратным почерком, я вложила его в конверт и заклеила декоративным скотчем, валявшимся в косметичке. В ящике лежали наклейки для запечатывания, но не было нужды так заморачиваться с письмом.

Ну вот и все. Наконец-то меня отпускает.

— Написала. Ты его отправишь?

— Да, конечно.

Пальцы Суйгэцу в перчатках коснулись переданного мною конверта. В этот момент я ощутила, как тяжесть спала с моих плеч. А вдруг все, что говорил Суйгэцу, — правда?

— Спасибо. Впервые за долгое время я почувствовала облегчение.

Поблагодарив и заплатив за марки, я легкой походкой вышла из отделения Лунной почтовой службы.

Затем достала из сумки мобильный и начала набирать ответ на сообщение, которое долго игнорировала.

Правильно ли я поступила? Не знаю, но уверена, что не пожалею об этом. Ведь я точно защитила нечто важное для меня.

***

Обычный жилой район.

— Можно