Лунная почтовая служба - Хиёко Курису

— Ко, ты сам поначалу спутал меня с мальчиком. Я подумала, что если правда раскроется, то ты не захочешь со мной дружить! — неуверенно, с запинками пробормотала Нао.

— Это неправда… — возразил я, но затем осекся.

В то время я действительно считал постыдным дружить с девчонками, и атмосфера в классе способствовала этому.

И я делал вид, что девчонки мне неинтересны.

Я не мог обманывать Нао. Поэтому решил честно рассказать о своих прошлых и нынешних чувствах.

— Наверное, в детстве это играло роль — девочка ты или нет. Но сейчас не имеет никакого значения. Будь ты парень или девушка, Нао есть Нао. И я счастлив встретиться с нынешней Нао.

— Ко…

Глаза Нао слегка заблестели от подступающих слез. Волосы, когда-то короткие, стали длиннее, внешний вид изменился, но из разговора я убедился, что внутренний мир Нао остался прежним. Если так подумать, она с детства любила шорты. Радостно, что даже вкус в одежде у нее не изменился.

— Извини за тот раз. Я очень разозлился и схватил тебя… — Наконец-то я высказал то, что терзало меня все эти годы.

— Нет, это я тогда спровоцировала… Ты тоже извини. — Нао помотала головой и опустила взгляд. — Ты все равно не против помириться со мной, даже узнав правду?

— Конечно нет. Я снова хочу быть с тобой друзьями!

После этого, наконец-то, Нао улыбнулась как раньше.

Мы болтали о старых временах, рассматривая содержимое капсулы времени, как вдруг Нао взмахнула рукой.

— Эй, а покажи-ка оба письма!

— Ладно. — Я без колебаний передал оба конверта, а она взяла и убрала их к себе в сумку.

— Эй, свое-то письмо верни! Я тоже хочу прочитать!

— Не могу!

Я наклонился к ней, а она спрятала сумку за спину.

— Ну почему?! Это ведь письмо мне в будущее!

— Пока нельзя. Когда морально подготовлюсь — тогда отдам.

— Да почему же? Ты что, помнишь, что написала?

— Ну… У меня память хорошая.

Какой-то секрет там раскрывается или что? И сейчас ей за него стало стыдно? Ну, возможно… Это единственное объяснение.

— Можно тогда кое-что спрошу? Почему ты не сказала о переезде? У меня был такой шок, когда я на следующий год узнал об этом от бабушки…

Она пожала плечами и нахмурила брови.

— Не получилось. Мне хотелось веселиться с тобой до самого конца. Я знала, что прощаться будет так грустно…

— Ну да… Если бы ты упомянула заранее, я бы начал думать о расставании…

— Ну ведь так? В последний день я, правда, уже собиралась рассказать, но мы в итоге поругались, и я просто убежала. Серьезно, мне жаль.

— Вот оно что…

Я понял, почему она скрыла от меня переезд, но еще кое-что оставалось неясно.

— А почему ты тогда сильно разозлилась? Раз у тебя хорошая память, наверняка ты помнишь…

— Ну… Как сказать… — Нао отвела взгляд и начала ерзать на месте, наматывая волосы на кончик пальца. — То ли я ревновала, то ли меня выводило из себя, что ты не воспринимал меня как девочку, а сам запал на айдолов…

— Ах, вот оно что… Прости, я не знал, что ты девочка, и не относился соответственно…

— Да не в этом дело. Ладно, проехали. Я прощаю.

Однако Нао все равно казалась слегка обиженной.

Допив ячменный чай, она сказала, что ей уже пора. Я пошел провожать ее до станции.

— Прости, не могу подольше задержаться. Отсюда мало электричек ходит, да и до Токио долго добираться.

А ведь у нее здесь больше никто из родственников не живет, и она специально ехала несколько часов из города ради встречи со мной.

Нао, шедшая впереди, вдруг обернулась:

— Слушай, а давай встретимся в Токио после летних каникул?

Она словно прочитала мои мысли. Мы только обменялись с ней контактами.

— Хорошо! С нетерпением буду ждать встречи! Эх, жаль, что не половить насекомых!

— Ну а почему бы и нет? Думаю, я и сейчас тебя обыграю!

В лучах закатного летнего солнца я различил в улыбающейся Нао черты ее прежней.

***

На улице рядом с учебным корпусом, где часто в сумерках гуляют студенты, Суйгэцу подошел к девушке, шагавшей немного быстрее остальных.

— Ты кто? Среди моих знакомых нет таких красавчиков.

Суйгэцу привык к таким сомнительным реакциям. Не обращая внимания, он передал ей конверт с картофельной печатью.

— Я пришел доставить письмо. Ты помнишь это имя?

— Э-э-э!.. Ты знакомый Ко?

Девушка смотрела то на имя отправителя, то на Суйгэцу.

— Неужто он еще меня помнит… — Она опустила глаза и тихонько прижала письмо к груди, затем подняла взгляд. — А где сейчас Ко? Чем занимается?

— Мне ничего не известно. Прочитай письмо.

— Ну-у-у…

Суйгэцу удалился, оставив недовольно поджавшую губы девушку позади.

— Вот черт! Я ж ему призналась в том письме!.. Как же быть! Мне нужно его забрать!

После звука вскрытого конверта раздался крик. Что произошло дальше — никто не знает.

Письмо четвертое. Единственной подруге

В те дни мы состязались друг с другом в оценках за тесты или кто насколько вытянулся в росте, даже на один сантиметр, порой теряя душевное равновесие от малейших поражений, не догадываясь, что эти мелочи однажды обретут особое значение.

Мы были юными девчонками, наслаждавшимися чистой и искренней дружбой, а теперь лишь с тоской на душе вспоминаем о тех днях.

Прошло два года, как я начала борьбу с бесплодием под наблюдением акушера-гинеколога. Сегодня мне предстояла уже четвертая попытка искусственного оплодотворения, и, переступая порог клиники, я волновалась, словно в первый раз.

Ожидая очереди в приемной, я вновь прокручивала в памяти недавние слова врача:

— Это будет уже ваша четвертая процедура искусственной инсеминации. Обычно у тех, кто не смог забеременеть после четырех-пяти попыток, шансы значительно снижаются. Возможно, стоит задуматься об экстракорпоральном оплодотворении.

Для меня эти слова стали приговором: если и в этот раз не получится забеременеть, следующего шанса может не быть.

Перед началом лечения мы тщательно все обсудили с мужем. ЭКО — серьезная нагрузка как финансово, так и физически, и мы были готовы отказаться от этой идеи, если искусственное оплодотворение не даст результатов. Но теперь, будучи на грани, я не могла избавиться от горьких размышлений о том, что жизнь пройдет без детей. В этом году мы отмечали десятилетие совместной жизни, а мне самой исполнилось уже тридцать пять. В таком возрасте женщина считается старородящей, и с каждым годом риски при рождении детей только растут.

— Мы можем жить счастливо и