Лунная почтовая служба - Хиёко Курису

— Не переживай, если вдруг не удастся, мы отпустим эту мечту.

Сейчас же я смотрела на ту себя, два года назад, и удивлялась: как мне удавалось сохранять оптимизм? Теперь я совершенно другой человек. Да я и не предполагала, что окажусь в такой ситуации. Конечно, в глубине души я опасалась худшего, но все равно наивно надеялась, что, начав лечение от бесплодия, смогу стать наконец матерью.

Если бы я тогда отнеслась к ситуации с большей серьезностью, то, возможно, сейчас бы не пришлось так страдать…

Когда я возвращалась домой на поезде, в сумке завибрировал телефон: «Аяко! Давно не виделись! Как поживаешь? Я нашла кафешку, которая тебе точно понравится, может, сходим как-нибудь пообедать?»

Сообщение от подруги Каори. Мы дружили более двадцати лет, вместе еще со средней и старшей школы. Среди немногочисленных друзей она была одной из тех, кто знал меня дольше всех. Вероятно, это связано с тем, что мы так похожи.

Практически одного роста и веса, обе предпочитали женственные наряды и аккуратные прически. Примерно с одними оценками и спортивными достижениями, поэтому мы выбрали одну и ту же старшую школу. У нас даже черты лица похожи, так что с точки зрения привлекательности мы тоже не сильно отличались. В подтверждение этого — первая любовь пришла в наши жизни почти одновременно.

Единственное, что нас различало, — характер и предпочтения в отношении противоположного пола. Я — прямолинейна и язвительна, тогда как Каори — спокойна и мягка.

Одноклассники часто говорили: «Когда вы молчите, вы так похожи». Даже учителя порой нас путали. Хотя такие постоянные сравнения со временем могли приесться, благодаря различиям в характере я не испытывала раздражения.

Хорошо, что вкусы были крайне противоположны. А иначе мы бы точно ссорились из-за понравившихся парней.

Наша дружба продолжалась даже после того, как мы поступили в разные университеты и погрузились в рабочие будни. Несколько раз в год мы встречались за обедом и периодически в сообщениях рассказывали о событиях в жизни. На свадьбах друг у друга произносили речи как подружки невесты.

— Мы лучшие подруги!

— Да, таких вовек не найти!

Мы наслаждались нашей дружбой лет до тридцати.

Тогда Каори, будучи замужем уже два года, забеременела. Я же, находясь в браке пять лет, сильно переживала, что не получается завести детей, скрывала свои чувства и с радостью поздравила ее с грядущим появлением на свет малыша.

— Твоего ребенка, Каори, я обязательно полюблю и буду баловать! Что хочешь в подарок на рождение? Подумай пока!

Примерно так я ее поздравила. Сперва.

Однако мне стало не по себе, когда я увидела счастливую Каори, выбирающую имя для ребенка. Что это за чувство, похожее на раздражение?

Я пыталась убедить себя, что это всего лишь иллюзия, но каждая встреча с беременной Каори усиливала эти незнакомые ощущения.

Меня раздражала ее улыбка. Я не хотела и слушать о том, как ей «тяжело переносить токсикоз». С ростом живота неприязнь лишь усиливалась. Сначала я думала, что просто грущу, как если бы лучшая подруга уезжала куда-то далеко и я буду по ней скучать. Но вскоре это превратилось в страх, что ребенок отнимет у меня Каори.

Я была уверена, что наша дружба достаточно крепка, но все оказалось иначе.

Однажды я узнала истинную природу своих отвратительных чувств.

Все из-за одной случайной фразы. Некоторое время мы не встречались из-за токсикоза Каори, затем от нее пришло сообщение о том, что ей наконец-то стало лучше, и впервые за долгое время мы пообедали.

— Повезло ж тебе, Каори, — вырвалось у меня, пока я глядела, с какой нежностью подруга поглаживает округлившийся живот, наслаждаясь пастой. Чтобы не задеть ее чувства, я старалась избегать этой темы разговора.

— Не переживай, Аяко, и ты скоро заведешь ребенка, — спокойно отреагировала Каори.

Я подавляла в себе отвращение и раздражение, но в тот момент сдерживавшая меня рациональность вдруг улетучилась.

— Наверняка думаешь, что победила, да? Жалеешь меня? — непроизвольно сорвалось с моих уст. Как я вообще могла сказать такое?

С удивлением осознавая сказанное, я оставалась совершенно спокойна. Температура тела стремительно падала, и рука, державшая вилку, дрожала.

С грустью в широко раскрытых от удивления глазах Каори смотрела на меня.

— Э… Я не это… — побледнела она.

Только тогда я пришла в себя.

— Прости, погорячилась.

Каори почувствовала облегчение после моих слов.

— Ты тоже прости, сказала не подумав, — покачала она головой и натянуто засмеялась. — Ладно, не будем об этом, давай есть.

— Давай.

Мы доели безвкусную пасту и разошлись.

С тех пор вдвоем с Каори мы не виделись. После рождения малыша она позвала отпраздновать это событие, но, придумав какую-то отговорку, я отказалась. Мы пересекались лишь на общих с друзьями мероприятиях вроде новогодних вечеринок. Постепенно перестали приглашать друг друга, так что я действительно давно не получала от нее сообщений.

Уставившись в экран смартфона в поезде, я размышляла о своих чувствах в тот день. Зависть. Ранее хоть немного, но мне удавалось ее обыгрывать, поэтому я не испытывала этого чувства. Неужто дружба, такая безусловная и ценная, оказалась ложью?

Я поступила в более престижный университет, да и начальная зарплата в моей компании была выше. Замуж вышла на три года раньше.

Возможно, только перед Каори я могла быть самой собой из-за ощущения превосходства? Может, я подсознательно понимала, что, несмотря на всю нашу схожесть, у меня все складывалось немножечко лучше, и именно это придавало мне уверенности?

Я не знала такой себя. Конечно, характер у меня не ангельский, но я никогда не думала, что могу быть настолько ужасным человеком. Неужто совсем не отдавала себе в этом отчет? Я действительно такая мелочная и жалкая?

Чувства, которые я подавляла, вновь напомнили о себе после сообщения.

Мне хотелось верить, что Каори навсегда останется моей лучшей подругой и мы будем идти по жизни вместе. Но почему же это оказалось невозможно? Я ненавидела себя. Хотела измениться или хотя бы забыть о случившемся, но не могла. Я больше не открывала ее сообщение, но оно все равно то и дело всплывало в памяти.

Я пыталась успокоиться. Со временем пройдет. Но легче не становилось.

Прошла пара недель. Свалились новые неприятности — начались месячные.

Я сообщила мужу плохие новости и, расстроенная, опустилась на диван в гостиной. Он присел рядом.

— Прости, ничего не вышло… — пробормотала я хриплым голосом, и слезы потекли по щекам. Сколько бы я ни проходила через это, каждый раз тяжко.

— Ну что ты извиняешься, ты тут ни при чем.

Муж наклонился ко мне и