На простор - Степан Хусейнович Александрович

— Возьми, таточка, книжек у пани Аксени... Со стихами бери.

Михал обещает, но то забудет о просьбе сына, то неохо­та ему идти в дом к пану лесничему, лишний раз попадать­ся ему на глаза. Однажды пани Аксеня сама спросила, как поживает ее крестник (она была крестной матерью Ка­стуся).

— Спасибо, пани Аксеня. В семинарию готовится. Очень он просил у вас, пани, книжек со стихами, да я не посмел вас беспокоить...

— Со стихами? — удивилась жена лесничего.

— Ага, со стихами, он же сам, панечка, что-то там со­чиняет.

— Пускай, пускай пишет... Может, еще один Мицкевич поэтом станет... Был такой польский поэт Адам Мицкевич. Родом из-под Новогрудка, очень мило описывал наши места, особенно озеро Свитязь. Вы, должно быть, не слышали о та­ком? Вот его книга.

Принес в тот день отец Кастусю два томика стихотворе­ний Лермонтова, баллады Мицкевича на польском языке и рассказал о разговоре с крестной.

Однако долго пользоваться книгами из библиотеки лес­ничего Кастусю не довелось. Как-то в середине лета чуть свет прискакал верхом объездчик Ксаверий и сказал:

— Ну, Михале, пан лесничий приказал нам долго жить. Помер...

— Неужто?.. А боженьки! — всплеснула руками мать.— Кажется, такой был здоровяк...

Вскорости после смерти мужа пани Аксеня с детьми уехала к какой-то родне в Малево под Несвиж, а в доме лесничего поселился новый хозяин — пан Рачковский.

Перед отъездом из Акинчиц пани Аксеня позвала Ганну, отдала ей кое-какие обноски от своих детей и, вручая связку книг, сказала:

— А это моему крестнику. Пусть читает.

Вдова лесничего оглядела пустые стены. У окна в черной рамочке с позолоченным ободком висел небольшой портрет Адама Мицкевича. Сняла портрет, обтерла пыль:

— Вот, еще пусть одна памятка будет...

Когда повесили его рядом с портретом Пушкина, дядька Антось сказал:

— Ну, теперь, братцы, наша лесничовка богатая: целых три поэта...

— А где же третий? — повел глазами Владик.— Что-то не вижу...

— Го-го, брат, какой ты несообразительный! — засме­ялся дядька.— А вон за столом!.. Может, еще и не поэт, а глядишь — выбьется... Хлопец он башковитый. Вот было бы здорово: сын лесника — поэт! Написал бы, как мы тут жили на лесниковском хлебе, как подпанки нас прижимали, а мы духом не падали...

Кастусь, слушая этот разговор, смущенно ерзал на скамье. Он никак не мог понять: всерьез говорит дядька Антось или подшучивает над ним...

***

Новый лесничий заводил новые порядки. День-деньской он рыскал по лесу, бранил и хаял каждого, кто попадался под руку. Все было не по нему: то пни слишком высоки, то дрова не так сложены, то молодой лес не так посажен. Всю­ду совал нос: заглядывал в гумна, мерил поля и сенокосы, пе­ресчитывал коров и овец.

— Тащите княжеское в свой карман, не нашего бога черти! — орал он, краснея от злости.

В Альбуть пан Рачковский первый раз заехал в самый разгар косьбы. Отец был в лесу, а дядька Антось с Владиком и Кастусем докашивали лужок возле криницы.

— Идите в хату, новый лесничий приехал,— Прибежала Юзя.

К воротному столбу был привязан вороной жеребчик, запряженный в расписную бричку с мягким высоким си­деньем. Сам Рачковский сидел на скамеечке в тени и вытирал платком лоб.

— Что прикажете, паночку? — покорно склонился дядька Антось.

— Нало́вить рыбы! Прэ́ндзэй! На е́днэй но́дзе! Бо я не мам часу!..

Если перевести с польского, то это был приказ наловить рыбы, да поскорее, на одной ноге, ибо пан лесничий не располагает временем.

Хлопцы издали рассматривали пана в белом костюме. У него были огромный, как корыто, живот, круглая лысая голова и маленький, пуговкой, нос, а под ним длинные, но жидкие (каких-нибудь пять волосков) усы.

Дядька Антось взял свою снасть, и спустя несколько минут рыбаки уже плюхались в Немане. Но рыба как назло не ловилась! Прошел добрый час, а в торбе всего-то с фунт окуньков и маленький щуренок. К счастью, на них набрел сверженский рыбак Янчур. Он с самого утра был на реке и нес на кукане ладных язей, плотиц.

— Браток, выручай! — попросил его Антось.— Отдай свою рыбу — привезу воз сухой березы... Это ж лесничий велел наловить ему. Попробуй не угодить злыдню...

— О, добже, то ест бардзо ладна рыба! — повеселел пан Рачковский, когда дядька Антось вручил ему торбоч­ку.— Пшиносьте ми каждый чвартэк такон рыбэ!..

Когда лесничий отвязал жеребка и его бричка протарах­тела по мостику, дядька сплюнул и принялся клясть пана:

— А чтоб тебе на боку ездить, Рачок! Каждый четверг захотел рыбы? А смолы с дегтем не хочешь? А рожна тебе!

Только теперь все лесники поняли, каким добрым и по­кладистым человеком был покойный лесничий Константин Сенкевич. Правда, если донесут на кого объездчики Артюшевский и Абрицкий, то не без того — и покричит, бывало, и погрозит пальцем, но без причины лесников не обижал никогда.

Новый лесничий сделал Фабиана Артюшевского обер-объездчиком, и тот прямо из шкуры лез, на всех набрасы­вался, только бы угодить Рачковскому.

— Вот житье настало, чтоб на них немочь! — тяжко вздыхал Михал.— Надо искать какой-то выход... Кажись, кинул-ринул бы всё!..

— А куда ты денешься? — вторил ему Антось.

Подготовительный класс

За день до начала занятий отец привез Кастуся в семинарию. Было это в сентябре 1898 года.

У двухэтажного каменного строения с высокими окнами уже стояло несколько подвод. Крестьянские ребята-под­ростки, такие же новички, как и Кастусь, топтались вокруг возов и с робостью посматривали на здание, в котором им предстояло учиться четыре года. По двору важно расхажи­вали семинаристы старших классов, через раскрытые окна было слышно, как кто-то играл на рояле.

Отец пошел в канцелярию, а Кастусь остался сидеть на возу. На сердце у него были радость и беспокойство. Мечта его осуществилась: он — семинарист! Скоро ему выдадут красную рубаху, черную шапку, книги, скрипку... Приедет он летом в Миколаевщину, будет идти улицей, а какая-нибудь женщина спросит у соседки: «Чей это такой видный хло­пец?» — «Вот тот семинарист? — переспросит Ева или Уль­яна и скажет: — Мицкевича сын».— «Какого ж это Мицкевича?» — «Что, не узнаешь? Альбутского...» От таких мыслей становилось радостно и покойно.

Но радость тут же сменялась страхом. А что, если он не справится с учебой? Скажем, по диктовке получит «кол»? Спровадят его домой, а отец только пожмет плечами: «Ну что ж,