Фрамлейский приход - Энтони Троллоп

Сразу после завтрака мистер Робартс ускользнул в «Уонтлейский дракон», отчасти потому, что устал от миссис Прауди в утреннем неглиже, отчасти с намерением поторопить друзей. Он уже изводился почти как мистер Гарольд Смит накануне вечером и не особо верил в пунктуальность миссис Смит. Когда он пришел в гостиницу и спросил, закончен ли завтрак, ему ответили, что никто из его друзей еще не спускался. Половина девятого, когда им следовало выехать, уже миновала. Он тотчас поднялся к мистеру Соуэрби и застал того за бритьем.

– Не волнуйтесь, – сказал этот джентльмен. – Вы со Смитом поедете в моем фаэтоне, и лошади домчат за час. Да мы и все успеем вовремя. Сейчас вытащим всех из постели.

И мистер Соуэрби, разными ладами колокольчиков созвав прислугу обоего пола, отрядил ее по разным номерам.

– Думаю, я найму двуколку и поеду тотчас, – сказал Марк. – Сами понимаете, мне негоже опаздывать.

– Нам всем негоже опаздывать, а насчет двуколки все вздор. Только даром выбросите соверен, а мы обгоним вас на дороге. Пойдите и распорядитесь, чтобы подавали чай, и пусть приготовят счет. Можете и оплатить его сразу, если хотите. Хотя, думаю, лучше предоставить это барону Борнео, а?

Марк спустился, и велел подавать чай, и попросил счет, потом заходил по комнате, поглядывая на часы и нервно ожидая, когда на лестнице раздадутся шаги его друзей. При этом он раздумывал, пристало ли ему проводить так воскресное утро, пристало ли ему ждать, изводясь мучительным нетерпением, а затем нестись галопом двенадцать миль, чтобы не опоздать с проповедью? Не лучше ли завтрак в собственном уютном доме, когда Фанни сидит напротив за столом, а детки ползают по полу, спокойное приготовление к проповеди и теплое рукопожатие леди Лофтон после службы?

Он уверял себя, что должен поддерживать знакомство с Гарольдом Смитом, Соуэрби и герцогом Омниумом, если намерен продвигаться в жизни, как и другие. Но что ему за радость от этих знакомств? Чем прошедшие дни способствовали его продвижению? По правде сказать, он был не очень-то доволен собой в то воскресное утро, когда заказывал чай для миссис Гарольд Смит и баранью отбивную для мистера Соуэрби.

В начале десятого все собрались, но и тогда Марк не сумел убедить дам, что следует торопиться; во всяком случае, миссис Смит, которая была в компании заводилой, никак не могла этого понять. Когда Марк снова заговорил о том, чтобы нанять двуколку, мисс Данстейбл так решительно объявила о намерении ехать с ним, что мистер Смит даже проглотил второе яйцо быстрее первого, лишь бы не допустить подобной катастрофы. А потом Марк все-таки заказал двуколку, и миссис Смит заметила, что в таком случае ей можно не торопиться, но тут слуга сообщил, что все гостиничные лошади разобраны, кроме пары, из которой ни одна лошадь не может ходить в одиночной упряжке. И впрямь, половину конюшни уже наняли спутники мистера Соуэрби.

– Тогда я возьму пару, – сказал Марк, не помня себя от нетерпения.

– Вздор, Робартс, мы уже готовы. Лошади ему не понадобятся, Джеймс. Ну что, Сапплхаус, идем?

– Так я все-таки должна торопиться? – спросила миссис Гарольд Смит. – Какие же переменчивые эти мужчины! Можно мне хотя бы выпить еще полчашки чаю, мистер Робартс?

Марк, который уже рассердился не на шутку, отвернулся к окну. В этих людях совсем нет милосердия, сказал он себе. Они прекрасно понимали его волнение и только смеялись над ним. Возможно, он не задумался, что накануне вечером так же подшучивал над Гарольдом Смитом.

– Джеймс, – сказал он, поворачиваясь к слуге, – я все-таки возьму пару, прямо сейчас, пожалуйста.

– Да, сэр, через пятнадцать минут, сэр, только Нэд, сэр, форейтор, сэр, боюсь, сэр, он еще завтракает, сэр, но мы живо его поторопим, сэр!

Однако прежде, чем сыскали Нэда и запрягли пару, миссис Смит окончательно надела шляпку, и в десять все тронулись. Марк и впрямь оказался в фаэтоне с Гарольдом Смитом, да только фаэтон ехал не быстрее прочих экипажей – впереди всех, но с той же скоростью. Когда викарий взглянул на часы и увидел, что уже одиннадцать, до чолдикотских ворот оставалось еще с милю, а лошади были все в мыле. Церковные колокола умолкли, как раз когда экипажи въехали в деревню.

– Ну вот, вы все-таки успели вовремя, – заметил Гарольд Смит. – Лучше, чем я вчера.

Робартс не мог объяснить, что священник (а тем более участвующий в службе) не должен вбегать в последнюю минуту, что он должен входить степенно, а не врываться впопыхах.

– Здесь остановимся, сэр? – спросил форейтор, осаживая лошадей перед самыми церковными дверями, в толпе прихожан.

Однако Марк не предусмотрел такого сильного опоздания и сперва сказал, что ему нужно заехать в дом; затем, когда лошади уже тронулись, сообразил, что за облачением можно послать. Соответствующие распоряжения он отдал, выходя из фаэтона. Теперь к церкви подъехали два других экипажа, и в дверях произошли шум и суматоха, совершенно, на взгляд Марка, неприличные. Джентльмены громко разговаривали, а миссис Гарольд Смит объявила, что не взяла молитвенник и вообще чересчур устала, так что поедет в дом отдыхать. Две другие дамы последовали ее примеру, предоставив мисс Данстейбл идти в церковь одной, чему та, впрочем, нисколько не огорчилась. Затем один джентльмен из их общества, имевший дурную привычку сквернословить, ругнулся на что-то, проходя совсем близко к Марку. Так они вошли в церковь, как раз когда там читали отпущение грехов. Марк Робартс ощутил жгучий стыд. Если ради успеха в жизни надо терпеть такое, не лучше ли заранее отказаться от успеха?

Проповедь его не обратила на себя особого внимания. Миссис Гарольд Смит, к радости Марка, в церкви не было, остальные слушали без интереса. Тема утратила прелесть новизны для всех, кроме обычных прихожан, окрестных фермеров и батраков; «высшее общество» на большой скамье сквайра ограничилось тем, что выразило свое участие скромными пожертвованиями. Мисс Данстейбл, впрочем, дала десять фунтов, так что в целом для скромного Чолдикотса сумма составилась вполне порядочная.

– А теперь я надеюсь больше в жизни не услышать и слова о Новой Гвинее, – объявил мистер Соуэрби, когда они после церкви собрались в гостиной у камина. – Можно считать, что эта тема умерла и похоронена, верно, Гарольд?

– Безусловно, ее насмерть убила вчера та ужасная женщина, миссис Прауди, – заметила миссис Гарольд.

– Удивляюсь, что вы не ринулись к ней и не вытащили ее из кресла, – сказала мисс Данстейбл. – Я этого ждала и опасалась пострадать в схватке.

– Никогда не видела, чтобы