Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

– Не знаю, – говорю я, прикидывая, как бы подбодрить Марлу. – Мистер Пиклз – самец. Мне кажется, ей хочется услышать то, что ей близко. Что-то про женский опыт. И яйца-то отложил не мистер Пиклз. А миссис Пиклз. Ей тоже девяносто лет?

– Нет. Но около того. Пятьдесят три.

– Ничего себе. – Хочется рассмеяться, но я держу лицо. Не хватало еще, чтобы Марла решила, что мы обсуждаем ее. Хотя именно это мы и делаем. – Даже черепахи – и те выбирают себе пару вдвое моложе!

Я соскребаю кожу с подошв Марлы. Аккуратно, стараясь не задеть мозоль. Пальцы на ногах у нее подергиваются. Под таким углом они похожи на шляпки маленьких грибов.

Смотрю на ее руки. Четыре пальца подпирают телефон снизу. Большой палец скользит по экрану снизу вверх – и так раза три, – а потом Марла кладет телефон себе на колени так, чтобы не было видно дисплей.

Смотрит на людную улицу. Там много всего, но я вижу – она замечает семьи. Мы всегда обращаем внимание на то, чего у нас нет. Марла смотрит на матерей с маленькими детьми на руках, в слингах, в колясках. И на молодую женщину, которая идет по улице совсем одна. У нее впереди еще столько возможностей. У нее еще есть выбор.

Мне становится грустно и вдруг хочется спрятать их всех от Марлы. Она говорит – то, что она этих детей не рожала, вовсе не значит, что они не ее. Это всё – ее дети. Каждый раз, видя младенца, она думает: он родился у хороших людей. Его любят. Все у него сложится. Пусть и не она его мать.

Иногда, когда люди рассказывают тебе что-то, не нужно ничего им отвечать. Не надо пытаться помочь. Важно просто дать им выговориться.

Сейчас как раз такой момент. А потом Марла вдруг спрашивает про Боба.

– Выкидыш, – подсказывает Май. – Банка на кухне. – И тут же отмахивается: – Нет, нет. Он тебя бросил. Сбежал с уборщицей. «Сбежал с уборщицей» – это нам на хорошие чаевые. Это клиентов разжалобит. А вот странности нам ни к чему. На них чаевых не заработаешь.

Я бормочу, что он преподаватель.

Марла смотрит на меня так, будто раскусила и все понимает про Боба. Я похлопываю ее по ноге – мол, давай вторую ступню. И она дает.

Марла замечает мой палец. Она не сводит с него глаз, и, хотя не пытается до меня дотронуться, чувство у меня такое, будто это случилось только что.

14

Запах лака слабеет. Запах говорит мне, где я. Как компас, указывающий на север. А когда я его не чувствую, я по нему скучаю. Если к чему-то слишком сильно привыкаешь, оно словно бы мертвеет. И ты начинаешь тосковать по прежнему ощущению новизны – потому что его больше нет. Единственный способ унять эту тоску – выйти на улицу и вернуться обратно.

Я стою у нашего окна. Чувствую солнце на лице и подставляю ему нос. Хотя не стоило бы. Нельзя портить лицо. У меня много веснушек на носу и щеках – они как пятнышки на перезрелом банане. Они возникают сами собой, буквально за ночь. Их всего двадцать пять. Я считала. Люблю вести учет.

Вокруг меня три голубя. Клюют что-то. Я не обращаю на них внимания. Корма у меня нет. Скоро они и сами это поймут.

Лезу в карман, листаю посты Мёрча. Опять эта его новенькая. Еще ни о чем не догадывается. Пока сияет улыбкой – все зубы видать, – но и ее выплюнут, когда придет время. Может, продержится долго – но чем дольше, тем больнее будет бросать. Если долго заниматься чем-то одним, забудешь, что ты еще умеешь. Сперва все тебя любят. А потом вдруг перестают.

Голубь подходит ближе, я поднимаю ногу, как для пинка, но пинать не собираюсь. Он не знает, что я не опасна. Просто видит движение – и инстинкт решает всё за него.

Он выпрыгивает на проезжую часть. Уворачивается от пары машин, замирает на трамвайных рельсах. Смотрю налево – трамвай летит прямо на него.

Дрянь такая. Даже не шелохнулся.

Моргаю – а серый комок перьев всё там же. Так я понимаю, что всё кончено.

Потом по нему проезжает машина. Еще одна. Голубь становится совсем плоским. Крови отсюда не разглядеть.

Еще машина.

Не знаю зачем, но я выбегаю на дорогу. Если мне и сигналят – не слышу. Стою и смотрю на голубя. Один бок рассечен. Рядом красный сгусток – будто он раздавил собой горсть малины. Перья бордово-серые. Лапки поджаты. Двумя пальцами беру его за лапку. Так и несу к бордюру. Но оставлять его тут – у нашей двери, на виду у клиентов, – не хочу. Снова поднимаю и кладу в просвет между нашим домом и соседним.

Не шевелится.

Она тоже не шевелилась. Та девчонка.

Я проверила канаты, пол. Моя соперница была широкоплечей и мощной, как каменная стена. Я оглядела зал – зрителей почти не было. На автобусной остановке и то больше народу наберется.

Рефери напомнил по традиции: всегда защищайтесь.

Я блокировала все удары. Вымотала ее. Она делала шесть шагов на мои три. Я прочитала все книги, которые дал мне Мёрч. Пересмотрела записи. Пробила. Она ушла от удара. Пробила снова. Она не ответила. Джеб, джеб, джеб. Бой можно выиграть одним джебом. Главное – контролируй дистанцию. Джеб.

Я попала. В голову.

Она упала на пол. И замерла. Я стояла над ней. Наготове. Она могла вскочить. Контратаковать. Но она не шевелилась. Что-то было не так. Тело скрючилось в неестественной позе, словно его сбросили с высоты.

Она не шевелилась.

* * *

Я глубоко вздыхаю.

Чувство такое, будто меня огрели по голове. Будто я на ринге и кто-то мне вмазал. Говорю себе: кто-нибудь другой разберется с этой дохлятиной. Мне надо возвращаться. Девочкам на корабле нужен капитан.

Воздух раскаленный. Выхлопы заполняют легкие. И я иду обратно к девочкам. Делаю еще один вдох. И радуюсь, что чувствую запах лака, – будто открыла флакончик и сунула в него нос.

Иду мыть руки. Беру мыло.

Ищу глазами привычные предметы, за которые можно уцепиться. Пересчитываю их. Пять кресел: четыре рабочих места и наше сокровище. Лосьоны, полотенца, воск, антисептик. Лаки – всё на месте.

Смотрю на девчонок и думаю: видели ли они, как я тащила голубя? Вряд ли. Они не таращатся на улицу так часто, как я, пока сидят тут. Работают или болтают друг с другом. Я не даю им скучать.

– Кто у нас следующий по записи? – спрашиваю я.

Надо двигаться дальше. Поглядывать на часы и не забывать про расписание.

– Никого не будет до двух, – говорит Май, стоя у нашего сокровища. У нее перед глазами нет ни журнала, ни компьютера – всё запомнила с одного взгляда.

– Надо заманить кого-нибудь с улицы, –