Выберите цвет - Суванхам Таммавонгса

Поворачиваюсь к Ной и Энни, которые сидят за стойкой и о чем-то перешептываются, глядя в экран, – и они оценивающе смотрят на ступни Мэри.

Май подходит, встает у меня за спиной, делает вид, что дает указания, наклоняется к самому моему уху и говорит:

– Мать моя. Она ими, наверное, на пианино играть может.

– Леди и джентльмены. Леди и джентльмены. Сюда, сюда. Все смотрим на меня, – говорю я нарочито монотонным и скучным голосом, чтобы со стороны казалось, будто я тоже даю указания. – Прошу внимания. Знаете, что у меня тут?

Беру следующий палец – соседний с большим.

Ной и Энни улыбаются мне, глаза блестят – будто я сейчас достану кролика из шляпы.

– Ногоруки! – говорю я, сохраняя невозмутимый вид.

А вот Ной не выдерживает и хихикает.

Увы, Мэри не понимает нашего языка. Мало кто понимает. Мне ее жалко, если честно. Похоже, ей не хватает подруги. А ведь мы бы могли подружиться.

Мэри спрашивает, что я сейчас про нее сказала. Одергивает кофту, чтобы ребенок больше не присасывался. Ведет себя так, будто я подсмотрела что-то лишнее. Ее лицо захлопывается, словно дверь, вот только я уже вошла и осмотрелась.

Она думает, что я говорю о ней. Уверена в этом.

Отвечаю, что мы как раз обсуждали, как красиво смотрится цвет, который она выбрала. Просто идеально.

И мой взгляд скользит дальше.

15

Я всегда чувствую время – и мне для этого не обязательно смотреть на часы. Достаточно взглянуть на улицу. Поток машин схлынул было, а теперь снова густеет. Перевожу взгляд на стену – на две стрелки. Одна поверх другой, слились в едином жесте. Похоже на средний палец.

Советую девчонкам перекусить, пока не начался наплыв.

– Давай, собирайся, – говорит Май, обращаясь к Ной. – Сестренка поведет тебя обедать. Праздновать. Первый рабочий день как-никак. – Она замечает, как у Энни вытягивается лицо. – И ты тоже, Энни. Вместе ее поведем.

Наверняка потащит их в забегаловку, где готовят тако, – она тут недалеко. Там миленько. Два столика у входа, еще несколько внутри. Но главное – маленький дворик, весь в цветах. Порции там крошечные – специально, чтобы люди просили добавку.

– Тебе что-нибудь принести? – спрашивает Май.

– У меня с собой, – отвечаю я.

Открываю журнал – делаю вид, что дико занята. Не хочу, чтобы они догадались, что меня тянет пойти с ними. Сама не знаю почему. А еще не знаю, почему не могу сказать такие простые слова: «я хочу с вами». Я так долго держала дистанцию, что не могу просто взять и отказаться от нее.

Они уходят.

Смотрю на следующую запись. Джанет.

Эта дамочка без ума от того салона в паре кварталов от нас – «Птичка-SPA». Там еще работают брат и сестра, семейный подряд. У Джанет лицо будто со страниц глянцевого журнала. Или из кино. Многие считают Джанет красоткой, но я бы с этим поспорила. Она не красивая, а привычная. Когда видишь чье-то лицо слишком часто, перестаешь в него всматриваться. Взгляду не за что зацепиться, он не задерживается ни на деталях, ни на их совокупности. Нечего впитывать, нечего сохранять в памяти, чтобы потом вспомнить: я видела такое, что аж дыхание перехватило.

Джанет привыкла притягивать внимание и удерживать его. Когда она говорит, у нее не кончаются слова. Фразы начинаются неспешно, петляют, кружат – и никогда не касаются сути. Она думает, что ей есть что сказать, поэтому-то на нее и смотрят, но через какое-то время собеседники начинают разглядывать что-то у нее за спиной или у себя под ногами. Они не слушают. Они просто пялятся. Она не видит разницы и принимает взгляды за внимание.

Джанет заполняет собой все пространство. Занимает место легко, не задумываясь. Заявляется к нам, носится по залу, учит меня, как улучшить заведение, где искать клиентов, что переделать.

Это она так помогает. «Помогать» – ее любимое слово. «Я просто хочу помочь». Больше похоже на тычки. Тык, тык, тык. Тыкай дальше, милая. Дотыкаешься.

Она вечно рассказывает, как здорово у них все устроено – там, в другом салоне. Как трудно там поймать окошко, поэтому она приходит к нам. Мы для нее запасной аэродром. Место, где нет очередей. Ай, пусть говорит что хочет. Может, там и рай на земле, но возвращается-то она к нам. И мы ее принимаем.

* * *

За окном кто-то стоит.

Смотрю на него. Он замер к нам спиной. Одежда рваная, грязная. Но держится с достоинством. Похож на профессора, честное слово. В тренче. Но вот кожа… Кожа на шее сзади вся обожжена солнцем. Спрятаться-то некуда.

Я как-то вынесла ему контейнер с остатками обеда. Он открыл, заглянул внутрь и сморщил нос: «Нет, пожалуй, не надо». В другой раз дала ему свежие фрукты в бумажном пакете. Он заглянул, увидел два яблока и банан и сказал: «Я ему передам», – будто работал секретарем на ресепшене собственного сознания.

Он оборачивается. Смотрит мне прямо в глаза. Я ничего не знаю о его жизни, но вижу неподдельную тоску. Достаю бутылку воды из нашего холодильника и несу ему.

Он откручивает крышку и пьет. Сама не знаю почему, но мне хочется сделать для него еще что-то.

Спрашиваю, не хочет ли он зайти. Говорю – у нас акция. Бесплатное бритье, бесплатный маникюр-педикюр.

Он мне верит. И заходит.

Велю ему сесть в белое кожаное кресло – наше сокровище. Цвет выбрать не предлагаю. Ногти у него длинные, желтые. Приношу пластиковый таз, он снимает ботинки и носки. Помыть, вытереть, подстричь, подпилить.

Потом он откидывается назад – как будто уже не в первый раз в салоне, – и я стригу ему бороду. Прохожусь по лицу бритвой.

Когда мы заканчиваем, он идет к двери. Оборачивается. Кланяется мне.

Один поклон.

Потом замечает мой недостающий палец. Улыбается и говорит, что у меня, видать, жесткий бизнес. Не спрашивает, что случилось, почему пальца нет. Просто принимает как есть, отмечает его отсутствие – и идет дальше.

Расскажи я девчонкам – ни за что бы не поверили. Май узнает – взбесится, скажет, что меня развели. И наверняка добавит: «Не, я тоже за то, чтобы брать клиентов с улицы, но таких, которые платят».

* * *

Резкие громкие хлопки бьют по ушам. Бах-бах-бах.

Не понимаю, что это и откуда, и думаю: ну вот и всё, да? Вот так все и кончится. Я одна. В салоне.

Смотрю на свое тело. Ищу дырки. Проверяю – не зацепило ли. Вроде бы стекла в окне и двери целы. Говорю себе: ты в безопасности. Всё нормально.

Ерунда.

Я выглядываю в окно – туда, откуда шел звук. Машина. Медленно ползет по улице.