Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Щекотуньки! – весело воскликнул Сенька.

Вспомнил, как мама играла с ним в «лишнее ребрышко». А теперь щекочет Эмку, нежно разведывая пальцами, с какой силой тешить малыша, чтобы было радостно и не больно.

Эмке понравилось, он верещал, размахивал ручками. Во время одного из взмахов прошелся по щеке бабушки и поцарапал, она невольно вскрикнула. У ребенка были длинные ногти с полукружиями грязи под ними.

– Ты бы хоть ребенку ногти подстригала! – зло бросил невестке Олег Арсеньевич.

– А что всё я? – с вызовом ответила Юся. – Я тут вообще у вас как рабыня.

– Уж ты переработаешь!

– Юська, заткнись! – гаркнул Арсений.

«У них дошло до откровенной вражды, до ссор», – поняла Полина Сергеевна.

Она прижала к себе внука, посмотрела на мужа и сына, сказала:

– Вот поэтому я и выздоровела.

Часть вторая

На работу Полина Сергеевна не вышла. Она занималась внуком и драила квартиру, метр за метром. Юся вначале помогала, то есть получала задание утром, например, вымыть кафель в ванной, двадцать минут возила тряпкой по стенам и докладывала о готовности. Но это была не уборка, а халтура. На кафель следовало нанести специальное средство, дать ему подействовать, а потом каждую плитку отдраить металлической губкой, стыки между плитками с помощью зубной щётки вычистить до белого цвета.

Полина Сергеевна не любила руководить и учить человека тому, что он заведомо считает ненужным и глупым. Любовь к чистоте – в ряду человеческих качеств, как любовь к музыке, к природе, к животным. Наличие или отсутствие того или иного качества – это не плохо и не хорошо, это данность, и без особой нужды никто не станет развивать в себе природой не заложенные качества, скажем, интерес к энтомологии. У Олега Арсеньевича были друзья со школы – семейная пара – заводилы во время августовских встреч, туристы-альпинисты, байдарочники, гитаристы, любители розыгрышей, никогда не унывающие, веселые ребята, душа любой компании. Но бывать у них дома Полина Сергеевна не любила, потому что боялась подцепить, принести на одежде или в сумке тараканов или клопов, – их квартира напоминала бомжатник. А у другой приятельницы жилище походило на операционную, в которой было страшно ступить и нарушить стерильную чистоту. Эта приятельница была бесцветной личностью, скучной, унылой и справедливо одинокой. Она начинала звонить за два месяца до августовский встречи, и ее приглашали из жалости и по привычке. Если бы не звонила, не вспомнили бы о ней, статистке без слов.

Юся не обладала природной чистоплотностью, ходить за ней и тыкать носом в дурно выполненную работу Полина Сергеевна считала себя не вправе. Она, Полина Сергеевна, хотела жить так, как хотела, и Юся не была обязана потакать прихотям свекрови. Другое дело, что и материнские обязанности Юсе были в тягость. Тут уж Полина Сергеевна проявила твёрдость: хочешь, девочка, не хочешь, а потрудись, чтобы ребенок был чист, ухожен, здоров.

Сопротивление Юси сначала было тихим, вялым: «А зачем это надо? Да кому это надо! И так сойдёт!» Полина Сергеевна объясняла, кому и зачем надо и почему не сойдет. Доводы свекрови Юсе казались надуманными, требования – чрезмерными. Юсино сопротивление перешло в стадию открытого протеста, она стала уходить из дома. Первые отлучки были короткими и не ежедневными. На лице у Юси, когда она возвращалась, было просительно-нахальное выражение, как у человека, который готов извиниться, но не собирается измениться. Потом из этого выражения «извиниться» исчезло, Юся уходила каждый день. В определенном смысле Полине Сергеевне стало легче, потому что рассчитывать только на себя проще, чем иметь дело с ненадежным ленивым партнером.

Юсе, молодой здоровой женщине, не приходило в голову, что свекровь, формально и фактически инвалид, взвалила на себя непосильную ношу. «Это ей надо, а мне не надо», – отвечала невестка Олегу Арсеньевичу, когда тот пытался ее пристыдить.

– Оставь! – просила мужа Полина Сергеевна. – Из нее помощница как из бетономешалки рояль.

– А где она целыми днями пропадает?

– Понятия не имею. Говорит, что ищет работу.

– Но по утрам эта клуша тебе помогает?

– Конечно, помогает, не переживай.

Муж и сын уходили рано и не знали, что Юся спит до полудня. Потом обедает, наряжается и отбывает в неизвестном направлении. Если Полина Сергеевна просила невестку сходить в магазин или в аптеку, та выполняла просьбу как одолжение. По вечерам Юся часто возвращалась навеселе, от нее пахло перегаром и табаком.

В Полине Сергеевне росла и крепла новая любовь – к внуку. Она и раньше его обожала, но это не была настоящая любовь, которая поселяется в каждой клеточке тела, и они уже не могут дышать, петь, ликовать, совершать свой биохимический обменный процесс, если рядом нет ненаглядного. Любовь к внуку походила на любови, начальные, острые, к мужу и к сыну, но и отличалась от них. Они были схожи непереносимостью разлуки, внутренним сладостным дрожанием, захлёбыванием от восторга. Но у Полины Сергеевны-невесты и молодой матери душа, как сосуд желаний, была заполнена и другими потребностями, помимо любви к мужу и сыну. Хотелось делать карьеру, путешествовать, читать книги, ходить в кино и театр, на выставки, выращивать цветы и общаться с интересными людьми, очаровывать, кружить головы, разбивать сердца – хотелось многого. Со временем в сосуде желаний убывало. И вдруг почти опустевший сосуд стал наполняться – любовью негаданной и неожиданно сильной. Это была любовь-открытие. Полина Сергеевна не могла предположить, что ей уготованы какие-то чувственные открытия, ведь что положено, она уже испытала, пережила, и дальше – только тихое угасание, сохранение и лелеяние того, что осталось.

– Ты подарил мне новый мир, – говорила она внуку.

– Гу-гу, – отвечал Эмка.

– Мы отлично понимаем друг друга.

С Олегом Арсеньевичем происходило нечто схожее. Теперь, когда между ним и внуком не стояла Юся, он по-другому смотрел на малыша, по-другому играл с ним, мог смеяться счастливо-бездумно над тем, как Эмка пускает пузыри или пытается засунуть ножку в рот. Олег Арсеньевич ползал по комнате на четвереньках, посадив внука на спину и издавая крики диких индейцев. Эмке ежедневно по сорок минут нужно было сидеть в ванне, наполненной отварами череды и чистотела, чтобы вылечить диатез. Дедушка придумывал ему игры с корабликами и водоплавающими игрушками. А