Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

частотой, с какой наказывают каждого мальчишку. Из мальчиков, не усвоивших понятия «нельзя» и «надо», вырастают лентяи, безответственные личности, не признающие законы нравственные и моральные.

Как-то Олег Арсеньевич, придя домой, потянул носом:

– Чем у нас пахнет? И где внук?

– Стоит в углу, – ответила Полина Сергеевна. – Мы с Верочкой пили чай на кухне, Эмка смотрел мультики в гостиной. Мы заболтались, мультики кончились. Эмка, только представь, вылил в ванну содержимое всех бутылочек и флакончиков. Пену для бритья, кстати, тоже напустил, и ваши лосьоны, и мои кремы! Самое ужасное, Олег! Он еще пробрался в нашу спальню и в добавление к стиральным порошкам и кондиционерам для белья выплеснул мои духи! Все! В том числе те, что ты подарил мне на день рождения! Я была готова его четвертовать!

Дедушка, за день соскучившийся без внука, был настроен благодушно и размера потерь сразу не оценил.

– Ну что, парфюмерный террорист, – спросил он четырехлетнего внука, – ты понял, что так делать нельзя?

– Да, дедушка, я всё понял, скажи бабуле, чтобы меня выпустила, я в туалет хочу.

– Ничего ты не хочешь, – возразила бабушка. – Ты уже три раза в туалет отпрашивался. Почему нельзя устраивать подобные эксперименты?

– Ну-у-у, – протянул Эмка, – потому что почему-то, и ты ругаешься.

– Видишь? – повернулась к мужу Полина Сергеевна. – Я ругаюсь! Он не понимает вредности своего поступка. Будет стоять в углу, пока не поймет.

– Минуточку! – С лица Олега Арсеньевича сползла покровительственная улыбка. – Что, выходит, нам с Сенькой завтра нечем бриться? И после бритья…

– Также нечем стирать белье, мыть голову и чистить зубы, – подхватила Полина Сергеевна. – О чем я и толкую. А Эмка – «бабушка ругается». Он не сознает пагубности своей шалости, ему весело и интересно…

– Ему будет очень интересно, – разорялся теперь уже всерьез дедушка, – когда я возьму ремень и вправлю ему мозги через мягкое место!

– Олег, подбирай выражения, – тихо сказала Полина Сергеевна и уже громче продолжила: – С ремнём в руках с ним будет разговаривать папа. А мы сейчас пойдем ужинать. Без Эмки! И будем пить чай с творожными шариками, очень вкусными. Если они кончатся…

– А-а-а! – затопал ногами и завопил Эмка. – Хочу шариков! Я больше не буду, я всё понял про губность!

– Про что? – переспросил дедушка.

– Пагубность – это вред, – пояснила бабушка внуку, – и никакого отношения к губам не имеет.

– А почему тогда дедушка говорит, что я губы раскатал на его бинокль?

– Ты брал мой бинокль? Кто тебе разрешил?

– Я не полностью брал, только чуть-чуть, и он сам упал.

– Да что же это такое! – всплеснула руками Полина Сергеевна, косясь на мужа, который онемел от возмущения. – Эмка, тебя нельзя оставить ни на минуту! Что ни шаг, то происшествие!

– Пеленать его! – забушевал дедушка. – В смирительную рубашку! На цепь! Чтобы без происшествий!

В комнату зашел Арсений, вернувшийся с работы:

– По какому поводу сыр-бор?

– Папа, я не виноват! Я просто такой… сам собой происшественник.

– Кто-кто?

– Хватит, – сдалась Полина Сергеевна, – так мы до полуночи не сядем за стол. Эмка, папа с тобой разберётся после ужина. А сейчас идите мыть руки. Средством для посуды, другого мыла в доме нет.

– А у меня чистые руки! – радуясь отсроченному наказанию, выбежал из угла Эмка.

– Нет, не чистые! Ты этими руками смотрел телевизор.

Полина Сергеевна поняла, что сказала что-то не то, когда сын и муж рассмеялись.

Арсению отводилась роль верховного судьи и карателя. Карателем он был теоретическим, потому что на ребенка никогда руки не поднимал, но грозил, и Эмка к отцовским угрозам относился со страхом.

– Я получаюсь каким-то папой-жупелом, – говорил Сеня маме.

– Ты для Эмки – царь, бог и воинский начальник. Это правильно. Авторитет отца, как и материнская любовь, заменителей не имеют.

– Материнскую меняем на башинскую, и уравнение имеет смысл. Мама! Я всегда знал, что ты у меня замечательная, что мне повезло. Но я был маленьким, глупым, не мог полностью оценить… А сейчас вижу…

– Да? – весело спросила Полина Сергеевна, хотя у нее стиснуло горло. – Заметно? Если бы ты нарисовал фломастером на обоях, то на неделю лишился бы мультфильмов, а Эмка отделался предложением разрисовать всю стену. Только вначале представить эскизы.

– Мама, не мультфильмов, а диафильмов, помнишь? – Быстро, для Полины Сергеевны, возможно, слишком быстро, сменил настроение сын. – Мы устанавливали проектор и смотрели на белой стене в гостиной диафильмы. У нас должен быть мешок диафильмов. Где они? На даче? Это будет круто, Эмке понравится.

Муж и сын, к удивлению Полины Сергеевны, как воспитатели оказались догматиками и заскорузлыми пуританами.

Ребенка очень интересует устройство собственного тела. Он может внимательно рассматривать свою ножку, ручку, каждый пальчик, он изучает их, как потом, подростком, станет изучать свой характер, примется вырабатывать в себе, с его точки зрения, необходимые качества. У малыша, естественно, повышенный интерес вызывает то, что необходимо прятать за специальным предметом одежды – за трусиками.

В четыре года Эмку отдали в детский сад. Надо было дать бабушке, которая не отличалась богатырским здоровьем, возможность хотя бы на несколько часов снять с себя ответственность, а Эмке требовалось научиться общаться со сверстниками. Детсад был не простым районным, а от работы Олега Арсеньевича – элитный, выражаясь языком директрисы и воспитательниц. В садик Эмку отвозил утром и забирал вечером отец. Всех, конечно, беспокоило, как Эмка вписывается в коллектив. Но маленький ребенок физиологически не способен на связный долгий рассказ. Он может только отвечать на вопросы, отделывается общими заключениями – хорошо, нормально, воспитательницу зовут Алексеевна Татьяна, я дружил с Колей, а потом с Машей, кормили едой…

Дней через десять от начала социальной жизни Эмка огорошил всех за ужином своим открытием:

– У девочек нет писюна! Бабушка, представляешь? У девочек не писюн, а писька! Вовка сказал, что, если дать конфетку Катьке Петровой, она покажет свою письку. Бабушка, дай мне завтра конфетку в садик, я хочу посмотреть.

Олег Арсеньевич и Сенька подавились, закашлялись и смотрели на ребенка так, словно дитятку втянули в порнографические игрища.

– Вовка совершенно прав, – спокойно сказала Полина Сергеевна. – Мальчики и девочки, мужчины и женщины действительно отличаются. А