Средний возраст - Яна Александровна Верзун

– Все хотят изменить тебя. Но лично мне перемены не нужны.

Роману всегда казалось, что свобода Андрея закончилась в день свадьбы. Ольгу Роман встречал дважды, последний раз – в конце апреля. Андрей устроил вечеринку в честь своего дня рождения, но праздник походил скорее на фарс. Виновник торжества выглядел так, будто пришел на собственные поминки, а не на юбилей. Роман не помнит имени, но помнит лысину, которая блеснула в конце коридора и скрылась в гардеробной вместе с Андреем. Позже оттуда донеслись крики «Как же я заебался!», но кто именно кричал, Роман не помнит. Ольга в тот вечер то порывалась раздать всем контейнеры с остатками ужина, то уносила еще полные тарелки на кухню, то пыталась найти мужа, но бесконечно говорила по телефону. А потом и вовсе исчезла. Подруга Ольги, архитекторша с округлыми бедрами, помогла Роману убивать время. Но королевой вечеринки была, конечно, мама Андрея.

Рома и представить не мог, что женщины ее возраста всё еще имеют право кормить сорокапятилетнего сына тортом с ложечки. Такая привилегия может быть разве что у стриптизерши на мальчишнике. Роман усмехается, уже без особого веселья, и смотрит на детектива, как будто ждет следующего вопроса. Детектив следует логике беседы и просит рассказать про отношения Андрея с его мамой.

В баре становится тише: девушки и фотограф ушли. Их вечеринка закончилась.

Бармен убирает со стола бокалы, салфеткой протирает поверхности. Несколько лепестков роз остались под столом. Взгляд Романа скользит в сторону дверей, словно он ждет кого-то, кто может скрасить его вечер. Он потирает уставшую шею и медленно качает головой. Затем собирает волосы в тугой хвостик и продолжает рассказывать.

Андрей практически ничего не говорил про маму, но даже если и рассказывал, какая разница – все истории про мам похожи одна на другую. Рома часто прокручивает в голове сцену с собакой. Было это в прошлом году, зимой: в баре проводились поэтические чтения. Народу набилось, как спичек в коробке, и один парень пришел с собакой, кажется, корги. Она практически сразу залезла под большой стол и заснула. Андрей в этот вечер пришел позже обычного. Заказал не бокал, а бутылку. Заметив собаку, наклонился, взял сонную тушку на руки и вышел на улицу. Была метель, типичная январская.

– Я вышел следом. Знаете, почувствовал что-то неладное. Андрей проваливался в сугробы, покачиваясь из стороны в сторону. На нем была только футболка и джинсы. Запросто можно отморозить яйца. Андрей прижимал к себе трясущегося пса, а когда я подошел ближе, протянул его мне и заплакал. Весила собака как два ящика с пивом. Тяжеленькая. Я крикнул ему что-то вроде «и чего мне с ней делать», но Андрей уже потерялся из виду.

Роман не может найти зажигалку в карманах. В зубах уже тает сигарета. Детектив подает свою, и они снова выходят на улицу. Запахивают куртки. Детектив просит рассказать про отца Андрея. Роман наклоняется ближе, будто готовясь раскрыть секрет, но теряет опору и хватается за ручку двери. Говорит, что после дождя здесь всегда скользко. В этот момент компания девушек выходит из желтой машины такси. Одна из них смотрит в телефон и тоже поскальзывается. Роман приобнимает девушку за талию. Пропускает внутрь.

– Все, как одна: приходят с подругами, садятся за столик и делают вид, что изучают винную карту. На самом деле ждут, когда кто-нибудь предложит выпить. И каждая такая дамочка думает, что она не такая, как все. Нет, не подумайте, я не осуждаю. Просто делюсь наблюдениями.

Алгоритм поведения остается неизменным. Первые два напитка – просто разминка. Потом начинается настоящее представление. Девчонки становятся смелее, подсаживаются за столики к мужчинам, начинают рассказывать про свою работу, друзей, парней. Вечер продолжается. Обычно самая тихая в компании первая уходит с мужчиной. Глупо ведь думать, что девчонкам не нужен секс. Остальные либо повторяют путь подруги, либо делают скучающий вид и уходят домой. А через неделю они приходят снова. И цикл повторяется.

– Цикл всегда повторяется, – говорит Рома и качает головой, словно вспоминая что-то. – Андрей никогда не знакомился с девочками. И это подозрительно. Нормальный женатый мужик всегда смотрит на других женщин. Моногамия – миф, который придумали продавцы свадебных услуг. С женатыми мужиками всё просто, – продолжает Рома. – Как только они выходят из ЗАГСа, вся их жизнь сжимается до размера обручального кольца. Но и в нем есть свои преимущества: некоторые дамочки страстно любят женатиков. Это те самые отличницы, которые в школе закатывали истерики, если получали четверки. Всегда нужно быть первой, соревноваться, доказывать. Играть и выигрывать. Они-то и западают на женатых.

По правде говоря, Рома всегда удивлялся, сколько общего у них с Андреем, несмотря на очевидные различия. Андрей боялся жену. Он говорил, что до свадьбы был нормальным. Мог сорваться среди ночи и полететь на выходные в Стамбул, потратить все накопления на сноуборд, побриться налысо. Но на момент знакомства с Ромой Андрей уже был связан: обязанности, требования, ограничения. Здесь, в баре, среди шума и дыма, такие мужчины находят убежище. Возможность раствориться в толпе, где никто от тебя ничего не хочет. Поэтому они всегда сюда возвращаются. Ольга не была в восторге от того, что муж каждую пятницу проводил не дома.

– О женщины, вам имя – вероломство! – произносит Роман. – Я уверен, что Ольга была завсегдатаем женских тренингов «Как сделать из мужа миллионера», но, к слову сказать, у Андрея всё было заебись и до свадьбы. Женщины хороши в том, чтобы тратить, а не накапливать. Я не только про деньги. Покрутите такую версию: Ольга держит Андрея в заложниках, управляет его бизнесом, снимает деньги со счетов, чтобы открыть очередную галерею припизднутых художников, которые рисуют собственным говном свои сны.

Роману так нравится эта мысль, что он смеется. Детектив замечает на его зубах брекеты: тонкая серебристая полоска во рту тянется вдоль верхних зубов. Роман говорит, что Андрей не самый образцовый ресторатор. В отличие от отца. И в отличие от меня, – додумывает детектив.

Отец Андрея был влиятельным человеком. Два бизнеса: один – официальный, для налоговой, второй – для души. В те годы крупные заведения не могли существовать без крыши – поддержки со стороны таких, как отец Андрея. Многие владельцы ресторанов вынуждены были делиться прибылью с криминальными группировками, а некоторые даже сами работали в этом же бизнесе, используя рестораны для отмывания денег. Часто два бизнеса – легальный и