Средний возраст - Яна Александровна Верзун

на кухню, наливает в бокал красное вино, почти до края, отпивает, морщится, обливается. Семья – это запреты, семья – это ограничения, семья – это разлитое на грудь красное вино, тонкой змейкой стекающее на пол. Ольга пьет еще и еще, пока чувство опьянения теплом не окутывает душу и тело. Шум воды из душа то приближается, то удаляется. Ольга хочет зайти в ванную и разбить пустую бутылку о голову мужа.

Имперфект

Анна

Анна опаздывает на встречу: у младшего из четырех детей случилась истерика, няня пела песенки про маленького мамонтенка, которые даже взрослого вгоняют в тоску, и оказалась не способна отвлечь орущего малыша, поэтому Анна полчаса просидела на кушетке в прихожей, то разуваясь, то обуваясь снова, и успокаивала сына игрой в считалки. Этот мальчик – последний ребенок, которого она родила, но не последний из списка желаемых. Говорят, что в сорок один роды могут быть небезопасными, но возраст – это только цифры. Цифры ничего не решают: она всю жизнь работает финансовым аналитиком и с цифрами ладит лучше, чем с детьми.

Анна – бывшая девушка Андрея. Называет себя бывшей женой, потому что на момент расставания они полгода были обручены и ждали день свадьбы. Выбрали дату – седьмое июля, пятница, счастливая дата. Заплатили аванс музыкантам (студентам консерватории) и согласовали банкетное меню в «Марсельезе» на Макарова. Анне казалось символичным стать Макаровой в ресторане на улице Макарова. Оставалось предвкушать волшебство и вычеркивать дни в календарике. За время ожидания Анна успела утвердиться в мысли, что знает любимого лучше, чем себя, и вершиной этого знания стал день, когда любимый сказал: «Я встретил другую». Слова такие же обыденные, как «я купил хлеб» или «я прочитал книгу» – тот же набор звуков и количество слогов. Прошло пятнадцать лет, но Анна может восстановить тот четверг по часам – настолько сильно случившееся врезалось в память и пробило трещину в потолке реальности.

В ресторане, где детектив встречает собеседницу, пусто. Десять утра, дождливо. На влажной лавочке у входа три тыквы разного размера с прорезями в форме глаз и рта. Три нарядные официантки выстроились вдоль стены, сложив руки за спиной. На столе меню, санитайзер, салфетки и миниатюрный букет свежих ромашек в стакане. Анна заказала овсяную кашу с ягодами, американо и попросила оставить меню на случай, если потребуется десерт.

Звонок детектива напугал ее. Она не сразу сообразила, что Андрей пропал, и решила – умер, ведь в сериалах следователь связывается с близкими, когда обнаруживает труп и ищет того, кто сможет его опознать. Детектив улыбается и говорит, что он не работает следователем, а занимается поиском пропавших или распутыванием интриг. Семейных, корпоративных, дружеских. Сейчас он хочет поговорить об Андрее с женщиной, которая знает его много лет и, может быть, лучше, чем кто-либо другой.

За окном на сером асфальте вальсируют тяжелые мокрые листья. Услужливый светофор пропускает нервные машины.

Анна делает глоток кофе и жмурится от удовольствия. Кирпично-красные волосы, собранные в рассыпающийся пучок, блестят в свете ресторанной лампы. Анна удивляется переменчивости погоды в Петербурге. Вчера носили платья, сегодня – пальто. Она вспоминает, как изысканно всегда одевался Андрей. Сочетал несочетаемое, как истинный денди. Когда они впервые встретились в аудитории университета, на нем была рубашка, кажется, белая, но может быть, и голубая, и шелковый шейный платок. Никто не носил платки, особенно осенью. Все закутывались в безразмерные шарфы или прятали шеи в бадлоны. Но Андрей был не такой, как все. Может показаться странным, но они четыре года проучились на одном факультете не замеченные друг другом, но на пятом курсе однажды пересеклись взглядами и не расставались до того четверга.

Детектив кивает. Все предыдущие собеседники фразой «не как все» характеризовали Ольгу, но теперь картинка меняется на глазах. Анна одним глотком допивает американо. Какое там!

– Моя мама всегда говорила: женщина может быть либо кухаркой, либо уборщицей. Я поняла смысл этих слов, только когда во второй раз вышла замуж. Ты либо вкладываешься в то, чтобы готовить, кормить, заботиться, и хаос вокруг не сводит тебя с ума, либо ты выбираешь чистоту, а твоя семья ходит голодная. Первое – про выбор других. Второе – про себя.

Анна промакивает губы салфеткой и отставляет от себя тарелку. Хвалит блюдо и просит у официанта яблочный тарт. Но без мороженого. Непереносимость лактозы. Анна говорит, что Ольга – типичная избалованная девочка из творческой семьи. Если войти в профиль ее социальных сетей, полистать сторис, можно ослепнуть от блеска свечей, ламп и дамских платьев. Но стоит признать: женщина она красивая, хотя собственные фотографии выкладывает в социальные сети разве что в качестве фона для книги, уложенной на коленях.

Детектив просит собеседницу поделиться событиями того времени, когда они с Андреем встречались. До момента расставания. Анна понимающе кивает, но отвлекается на телефонный звонок. Она слушает голос на том конце, разглаживая салфетку на коленях. Потом спокойно произносит: «Это не моя проблема, Женя. Я предупредила тебя: если ты продолжишь кормить сына шашлыком и вином, я запрещу ему с тобой общаться. Извини, я на встрече». Она морщит лоб, очевидно пытаясь вспомнить, на чем остановилась. Ставит телефон на беззвучный и убирает в сумку-портфель. Кожа на лице и шее не собирается в складки, типичные для женщины за сорок, и детектив делает вывод, что Анна пользуется услугами пластического хирурга.

– Первый муж, – произносит Анна. – Нашему сыну четырнадцать. В начале лета я отправила его в Тбилиси провести каникулы с папой и познакомиться с сестренкой – у мужа недавно родилась дочь от новой жены. И сыну так понравилась новая семья, что он решил остаться еще на полгода. Пришлось переводиться на домашнее обучение. Надеюсь, полугодовалая малышка не помешает ему заниматься углубленным изучением химии.

Евгений, первый муж Анны, ужасно балует сына, и хотя она составила подробное меню для ребенка (никакого жирного мяса, снеков, бесполезных перекусов), муж водит сына по местным ресторанам, где подают лепешки, сыр, мясо и вино.

Декрет Анны с первым ребенком был скорее издевкой над декретом. Она только устроилась в консалтинговую компанию финансистом и через полгода ушла рожать. Женя был менеджером, собственно, на работе они и познакомились, и после рождения сына начал брать ночные смены. Во-первых, чтобы больше получать. Во-вторых, чтобы меньше помогать. Спустя два месяца Анна не выдержала и позвонила Андрею, который после расставания пообещал поддерживать ее финансово столько, сколько потребуется. Сейчас она понимает истинную причину того звонка. Жажда жалости. Крик о помощи. Разрывающий на части ужас.