Средний возраст - Яна Александровна Верзун

время ретроспективы современного искусства в Русский музей, буквально сломал ему мозг. Наверняка дело в экскурсоводе, которая была такой чуткой, такой влюбленной в художника, что смогла влюбить в него и Андрея. А потом и в себя.

Машина Анны выезжает на Троицкий мост: из-за тумана купол Исаакиевского собора похож на высунутую из-под одеяла макушку. Густые тяжелые облака нависают над синевой Невы, но не смешиваются с ней и не проникают внутрь.

С улыбкой на тонких губах, которые она успела накрасить бордовым, стоя на светофоре, Анна говорит, что научилась разбираться в браках – только официальных у нее было три, а еще два гражданских между. Анна с юношеских лет усвоила простую аксиому: вкладываться нужно в те отношения, в которых есть или потенциально будут дети. Всё остальное – интрижка. Игра. Иногда игра без правил.

– За это знание я заплатила болью, которую вы даже представить себе не можете. После расставания с Андреем первым делом я пошла в ночной клуб, тогда в городе существовал культ ночной жизни. Я быстро напилась, села в машину с двумя малознакомыми парнями, очнулась на чердаке какого-то деревянного дома, вроде дачного. Чудом оттуда сбежала, но продолжила ночную жизнь. Мне было так больно от его предательства, я хотела умереть, только бы не думать о том, что меня бросили.

Анна говорит, как нырнула в пучину трудоголизма, материнства и помощи другим. Парадокс: после развода с первым мужем она оплакивала не мужа, а Андрея, того, кто был до, того, с которого всё началось – Андрей был первым мужчиной Анны во всех смыслах. А первый опыт – это на всю жизнь. Но соблазнить его снова, как тогда в аудитории после семинара по логике, оказалось невозможным. Он очень боялся Ольгу, то есть не саму Ольгу, а последствий, которые могут сломать отношения. Тогда у Андрея и Ольги уже родилась дочка. Андрей поделился с Анной своими страхами, и она внимательно его выслушала. Сейчас трудно вспомнить, чего именно он боялся, но слова «я не потяну столько ответственности» Анна хорошо помнит.

Все мужчины боятся ответственности.

Мама Андрея была очень добра с Анной: общалась как с дочерью, хотя с дочерью собственной всегда держалась на некоторой дистанции. Отец Андрея тоже сразу принял Анну: звонил, просто чтобы поболтать, без повода, дарил дорогие подарки на праздники. Например, на двадцатипятилетие Анна получила от него бриллиантовые пусеты.

– Ольга – женщина, которой, на первый взгляд, не нужен мужчина, она кажется самодостаточной, уверенной, гармоничной, но, на самом деле, это всё образ. Андрей влюбился в образ. Завоевал принцессу, которая годами сидела в заточении подвалов Русского музея, увез в свой замок и сделал королевой. Никогда она его не любила, никогда! – говорит Анна.

Машина останавливается у здания детской школы танцев. Толпа девочек с гладкими прическами и ярким гримом выстроилась на крыльце: идет съемка Тиктока. Анна спускается по ступенькам за руку с девочкой лет десяти. На девочке обтягивающее открытое платье изумрудного цвета с широким поясом, белые лосины и сапоги. Она маленькая и худенькая, с тонкими рыжими волосами и большими зелеными глазами. Вероятно, так выглядела и Анна до трех браков, четырех детей и должности директора по финансам в крупной корпорации. На шее у девочки поблескивает медаль на атласной ленте. Она поправляет ленту, пока молча сидит на заднем сиденье и смотрит в айпад. Время от времени она обращает внимание на взрослых, но моментально теряет к ним всякий интерес.

– Отец Алисы, мой второй супруг, был сектантом, – говорит Анна, поворачивая на Литейный проспект.

Анна познакомилась с будущим мужем на работе. Тогда она консультировала разные коммерческие организации по финансовым вопросам, а Стас, так его звали, руководил небольшим кооперативом во Владимирской области – «Звенящие кедры России». После пары встреч он пригласил Анну в гости в свое имение – она не удивилась, всякого в жизни насмотрелась, и поехала. Это действительно было имение, прямо из какой-нибудь повести Гоголя, и жили там помещики и помещицы. Завязался роман, но жить в деревне Анна не собиралась. Идеология «Звенящих кедров» сводилась к созданию «родовых поместий», и некоторые члены секты строили свои дома с нарушением земельного законодательства. Потом сдавали в аренду и строили новые. Когда Анна была на восьмом месяце беременности, за Стасом пришла полиция. Тогда она поняла, что некоторые отношения тоже работают по принципу секты. Когда ты влюбляешься, первым делом тебе обещают спасение, освобождение: от одиночества, скуки, самого себя. Ты погружаешься в это состояние, теряя границы, растворяясь в другом человеке. И уже не видишь реальность, словно тебя отключили от мира, как у сектантов отключают от семьи и социума. Все отходит на второй план. И, как в секте, когда ты начинаешь осознавать, что тебя просто держат на крючке, ты уже не можешь просто уйти. Уход из этой зависимости требует усилия.

– Вы не поверите, но Стаса отпустили навестить меня в роддоме. Он пришел, посмотрел на нас и перекрестил. Спустя шесть лет, освободившись по УДО, снова нас нашел, но я тогда вышла замуж за своего нынешнего мужа, и попытки преследовать меня оказались бессмысленны. Мой муж – известный юрист.

Детектив говорит, что Анна – очень сильная женщина, и он рад тому, что в ее жизни появился достойный мужчина. Анна кивает, уверенно управляя машиной, – да, она заслужила женское счастье. Последний муж, юрист, старше Анны на двенадцать лет. В девяностые был востребованным адвокатом. Брался за заранее проигрышные дела и выигрывал. В отличие от Андрея, синдрома величия у него нет, скорее наоборот. По характеру он – спасатель. Относится к тому типу мужчин, которые выбирают женщин с ребенком. Во-первых, можно заранее проверить, хорошая ли она мать, и, исходя из сделанных выводов, решить, заводить ли с ней общих детей. Во-вторых, так называемая РСП – разведенка с прицепом – будет очень благодарна мужчине, способному позаботиться о ее ребенке. Но муж Анны – просто такой человек. Помогает всем, кому нужна помощь. К этому племени принадлежит половина мужчин на постсоветском пространстве: мальчики, воспитанные матерями-одиночками, которые перманентно были обязаны обслуживать мамину усталость.

– За каждым мужчиной стоит его мать, – произносит Анна. – Не отец, как принято считать, а мать.

Она останавливает машину у шлагбаума пятиэтажного дома. Поворачивается назад и, обращаясь к дочери, говорит, чтобы та шла домой, а мама еще немного пообщается с детективом. Дочь тихо прощается и выпрыгивает из машины. Фасад дома украшен сложной лепниной: эркеры словно парят над улицей, добавляя дому ощущения трехмерного объема. Стены украшены резными карнизами, тонкими колоннами и