Обо всем и ни о чем - Хосроу Шахани

У меня же такого кошелька не было, и поэтому ничего не оставалось, как согласиться на государственную больницу.

Долго раздумывали, прикидывали, и наконец по совету друга было решено за помощью обратиться к одной влиятельной особе, которая на следующий же день по телефону договорилась с директором больницы положить меня на стационарное лечение. (Как понимаете, в наше время без протекции никуда не сунешься.)

На следующий же день после звонка я вместе с двумя друзьями отправился в больницу.

Записав в регистратуре мои данные, выписав пропуск, меня направили в общую палату, где уложили на койку. Пока, как вы сами можете убедиться, мне страшно повезло. Ведь не каждому с такой легкостью удается устроиться в государственную больницу, ведь только те, кто остается за дверью, могут понять меня.

Наступил полдень. Пришли санитары и принесли еду всем больным, кроме меня. Можете представить себе, каково человеку, с утра, а то и со вчерашнего вечера ничего не бравшему в рот, смотреть, как на его глазах человек сорок едят. Я хотел позвать санитара и потребовать свою порцию, но постеснялся: не посчитали бы меня обжорой. С другой стороны, подумал я, так как я попал сюда по протекции, то еда моя, видимо, должна быть особой и ее принесут позднее.

Через час пришли два санитара и унесли пустую посуду больных… Я уже начал беспокоиться – где же моя еда.

– Братец, а я тут лишний, что ли? – не выдержав, обратился я к дежурному санитару. – Или, поскольку я здесь по протекции, мне ничего не полагается?

– Да нет, ага, – ответил он. – На вас еще не составлена смета, и, кроме того, врач еще не поставил вам диагноза.

Странное дело, подумал я, здесь лежат больше сорока человек с самыми различными болезнями, но едят они одну и ту же пищу – и она всем подходит?! Ну и чудеса же творятся в медицине!

Одним словом, обед прошел. Принесли ужин. И так же как в обед, всем дали, кроме меня! Естественно, так как мой диагноз еще не был ясен и смета на питание не была утверждена, мне пришлось примириться и промолчать.

Рядом со мной лежал щупленький старикашка. По его словам, у него было воспаление почек и он поступил в больницу на один день раньше меня. Но ему, так же как и мне, ничего не давали.

– Папаша, смета на твое питание тоже еще не утверждена? – спросил я.

– Черт с ним с этим обедом и ужином. Мне за эти два дня не дали даже пилюли от головной боли.

Мне опять стало не по себе. Если дела и дальше будут продвигаться в таком духе, то от голода и отсутствия лекарств я здесь окочурюсь. Дома у меня был хоть кусок хлеба…

Но стоило мне вспомнить, что попал сюда по протекции и многие мечтали бы оказаться на моем месте, как я успокаивался.

Прошла ночь. На следующее утро главный врач с пятью молодыми людьми от восемнадцати до двадцати лет и пятью расфуфыренными кокетливыми красотками, на голове у которых были белые матерчатые шапочки в виде лилии, вошли в палату. Под мышкой каждый держал тетрадь. Увидев красивых и молодых девушек, я приободрился. Что ни говори, для такого изголодавшегося человека, как я, хоть это было пищей для глаз. Я так увлекся их изящными движениями, что забыл, зачем я здесь.

Господин доктор по очереди осматривал больных, а молодые люди и девушки записывали в тетради его вопросы и ответы. Они обошли всех и подошли к кровати старика, моего соседа.

Одна из девиц, державшая в руках маленький изящный молоточек, вдруг так сильно ударила им по колену старика, смотревшего в рот доктору и ожидавшего, что тот распорядится принести ему еды или лекарства, что звук от этого удара загудел в моем мозгу, как набат.

– Тебе не больно? – спросила девушка.

– Нет, девушка, мне не больно… Но если коленная чашечка не сломалась, то мне здорово повезло! – с многозначительной улыбкой ответил старик.

Девушка улыбнулась и, нагнувшись, этим же молоточком еще раз ударила по колену немного выше.

– Больно?

– Постыдилась бы, девушка, издеваться над стариком! – подпрыгнув на койке и схватившись костлявыми руками за колено, раздраженно воскликнул старик. – Конечно, больно… Двое суток, совершенно забыв обо мне, продержали голодным, а когда наконец явились, нате – истязание!

– Запишите! – с улыбкой обратившись к помощникам, сказал главный врач. – У больного, помимо воспаления печени, наблюдается неврастения, сильно влияющая на мозг и делающая его раздражительным!

– У кого неврастения?! – возмущенно воскликнул старик, нахмурив брови. – Смеетесь, что ли, надо мной?.. Если таким молотком ударить корову по ноге – и та заорет! Лучше дайте мне пару таблеток от головной боли, а то раскалывается, проклятая.

Доктор, пропустив просьбу старика мимо ушей, равнодушно скомандовал:

– Ляг на живот!

Старик с трудом перевернулся. Доктор поднял его длинную рубашку и приложил к спине трубку.

– Скажи «сорок четыре»!

– Сорок четыре! – хрипло произнес старик.

– Говори громче!

– Сорок четыре!

– Да нет же… еще громче!

– Со…рок…че…ты…ре!

Доктор заставил вконец измученного старика более тридцати раз произнести эту фразу.

– Пишите! – наконец удовлетворившись, обратился он к ассистентам. – У больного, помимо воспаления печени и неврастении, наблюдается стенокардия. И фактически две его первые болезни – следствие третьей. Поэтому прежде всего необходимо лечить стенокардию.

Он написал рецепт, передал сестре и поручил четыре раза в день проверять стенокардию больного.

Покончив со стариком, доктор со свитой подошел ко мне.

– А ты на что жалуешься?

– Я есть хочу!

– Ты, видать, забыл, что находишься в больнице, а не в ресторане! – нахмурив брови, бросил доктор.

– Я знаю, что я в больнице, но меня так морят голодом, что я позабыл о болезни! Сначала дайте чего-нибудь перекусить, чтобы набраться сил и ответить на ваши вопросы.

– Как тебя зовут? – проведя рукой по гладко выбритому подбородку, произнес доктор.

Я ответил.

– Ага… значит, ты тот самый, за которого просил господин такой-то? – почесав пальцем затылок, спросил он.

– Да, я тот самый, на месте которого мечтают очутиться тысячи больных. А теперь, раз вы меня узнали, прошу вас, до всяких лекарств распорядитесь, пожалуйста, чтобы на меня составили смету. А не то я здесь просто подохну от голода!

– Забавный больной! – улыбнувшись, обратился доктор к своим спутникам. – У него, видать, крепкие нервы!

Затем, бегло осмотрев меня, сказал, что мне необходимо несколько дней отдохнуть. Лечение начнется позже.

В этом и состояло все обследование или, как они сами любят называть, визит.

Часов в двенадцать два молодых человека и