Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова

– Кирилл, называйте меня просто Кирилл…

– Хорошо, а вы меня тогда просто Лена.

Жуя сырник, Кир кивнул и, словно в приветствии, поднял чашку с чаем.

– Приду вечером, Кирилл. До свидания.

– До свидания, Лена…

Глава 12. Оказалось – показалось

Они как-то неожиданно сблизились, Кирилл и Лена. Кузичи – не Москва. Проводя вечера вместе, в ограниченном пространстве, где делать особо нечего – начали разговаривать.

Поначалу ни о чем – о погоде, о деревенских новостях, о школьных делах. Кир, скучая, рассказывал Лене о своих прошлых проектах, о своих амбициях.

Однажды, когда он ждал Лену, на пороге появился огромный мужик в засаленной куртке. Сейчас уже Кирилл и не вспомнил бы, зачем он приходил… какой-то бессмысленный пустяк, тогда сильно разозливший его. Ведь Кир еле доплелся до входной двери. Всё тело болело… Это был Александр Тишин, отец Степана Тишина – тот самый вонючий огромный мужик, еле втиснувшийся за парту на собрании. Он тогда сидел в углу, почти сливаясь с обшарпанной стеной. Засаленная кепка надвинута на глаза, редкие пряди волос, небритый подбородок. От него действительно пахло соляркой – резко, навязчиво, так, что Кира передернуло. «Тракторист, наверняка», – пренебрежительно подумал он тогда, отвернувшись…

Он уже и забыл об этом мужике и его визите, когда услышал за окном ритмичный стук топора. Выглянув из окна, с удивлением обнаружил его – того самого мужика в кепке. Скинув пресловутую кепку и засучив рукава, он с непостижимой ловкостью колол дрова – тяжелый топор взлетал и падал, раскалывая поленья с одного удара. Вскоре к нему присоединились мальчишки-школьники – кто с тачкой, кто просто так, поглазеть. «Тракторист» жестом показал им, что делать, и они шустро начали складывать наколотые дрова в сарай. Кир смотрел на все это с недоумением. Он не просил ни о чем. Этот мужик, казавшийся ему таким противным и сонным, делал всё молча, без лишних слов и показухи. И в этой его молчаливой помощи было что-то настоящее, искреннее, чего Кир никак не ожидал от него. Когда работа была закончена, «тракторист» вытер пот со лба, кивнул Киру, который, согнувшись, стоял у окна, и так же молча, как и появился, исчез. А ровно сложенные в сарае дрова еще долго напоминали Киру о нем и о том, что внешность обманчива и что иногда самые неприметные люди способны на самые добрые поступки.

Лена, пришедшая в тот день позднее обычного, рассказала, что Саша Тишин, тот самый «тракторист», усыновил Степку, когда женился на его матери. Она бросила их через год и сбежала с каким-то дальнобойщиком. Саня теперь растит Степку один. Огромный, неповоротливый Саня нежно влюблен в почтальоншу Машеньку, молоденькую и хорошенькую, но боится ей признаться. Вся деревня наблюдает этот «сериал» уже больше двух лет. Кавалеры опасаются ухаживать за Машенькой, зная крутой норов молчаливого Сани.

Лена появлялась на пороге – утром и вечером. Топила печь, готовила незамысловатый ужин, меняла повязки. На третий день Кир смог самостоятельно добрести до сарая, набрать дров и затопить печь. Прибежавшая вечером Лена удивилась и обрадовалась.

– Вы уже вполне автономны, если в состоянии вскипятить чайник, то можно считать мою миссию оконченной. Правда, продукты я вам пока еще буду заносить некоторое время.

Лена уже собиралась уходить, но Кирилл неожиданно остановил ее.

– Лена, постойте, – сказал он, помедлив. – Спасибо вам за всё. За заботу, за… за то, что вы есть.

Лена смутилась.

– Не за что, Кирилл. Я просто…

– Нет, правда, – перебил он, – вы единственный человек здесь, с которым я могу… поговорить. И… еще… простите за то, что вел себя, как дебил… Вы приходите, пожалуйста… просто так…

Лена посмотрела на него с сочувствием. В его голосе слышалась неподдельная боль, и она вдруг поняла, он не просто столичный выскочка, как ей казалось поначалу. Он – гораздо сложнее и остро нуждается в помощи.

– Я всё понимаю, – тихо сказала она. – Мне тоже здесь порой бывает… одиноко.

Через несколько дней Лена принесла Кириллу книгу – сборник стихов Ахматовой.

– Я вспомнила, вы рассказывали о своей любви к Серебряному веку, – сказала она, протягивая ему книгу.

Кирилл улыбнулся.

– Вы это помните?

– Я же врач, – подмигнула Лена. – Мы должны быть очень внимательны к деталям.

Они просидели весь вечер, обсуждая биографию Ахматовой, ее стихи. Они спорили, перебивая друг друга. Кирилл был поражен, насколько глубоко Лена разбирается в поэзии. Он привык, что его девушки в Москве больше интересовались модой и светской хроникой. А с Леной он мог говорить о литературе, об истории, о философии – и она понимала его.

На пятый день Кир уже мог без труда передвигаться. Заплывший глаз открылся, только желтоватый синяк напоминал о том, какая «красота» еще недавно здесь имелась. Лена, как обычно, принесла ужин и свежеиспеченный хлеб.

– Светка просила вам передать, – сказала она, доставая из сумки увесистую ароматную буханку, заботливо укутанную в льняное полотенце. Комнату сразу наполнил волшебный аромат. Густой, дразнящий, с тонкой кислинкой закваски и карамельной сладостью корочки. Он мгновенно разбудил аппетит и окутал всё вокруг атмосферой домашнего тепла. Сама буханка, еще горячая, сияла глянцевой поджаристой горбушкой.

– Светка? – удивился Кир. Он наклонился, потрогал пальцем хрустящую корочку и с наслаждением вдохнул аромат хлеба. – Какая Светка?

– Кирилл, если вы не запомнили Светку, то вы слепой! Светка Вешнина, мама Оли…

– А-а-а-а-а, – протянул Кир, понимая, о ком речь, – да-да, помню, на собрании… Леди с глубоким декольте, плавно переходящим в юбку?

– Кир-и-и-и-л, как вам не стыдно, – засмеялась Лена. – Светка очень добрая и очень веселая. Она, конечно, по-своему понимает женскую красоту и… – Лена подыскивала слово, – соблазнительность. Но! – Лена подняла вверх указательный палец. – Зато строго следует выбранному стилю!

Лена занималась уже привычными делами по его дому и рассказывала о Светке. Оказалось, что за этой броской, почти кричащей внешностью скрывается не пустая, гулящая кукла, а веселая, добрая, отзывчивая, иногда ироничная и даже тонкая натура.

– У Светки есть Вовка, – рассказывала Лена, – механик из Соловьёвки. Они уже лет пять встречаются. Он ей предлагал пожениться, а она ни в какую. Говорит, брак – это «мутина и рутина». Ей нравится так – свободные отношения, без обязательств. Вовка, конечно, мечтает о семье, о своих детях. Постоянно таскается за Светкой, упрашивает одуматься. А Светке нравится эта игра в кошки-мышки, где она в роли свободной, грациозной дикой кошки… игра в любовь, в страсть, в свободу. Это дает ей ощущение полноты жизни, ярких эмоций, которых так не хватает в размеренной, предсказуемой жизни Кузичей.

Кир сидел и думал о Светке… о том, что тогда, на собрании, он сразу определил, чья она мама. Оля Вешнина одевалась и красилась так же… Светка с ходу резанула Кира по глазам своим видом, вульгарным и неуместным в атмосфере школьного класса. «Зачем так наряжаться, кому она тут пыль в глаза пускает, что демонстрирует?» – раздраженно подумал тогда Кир, отвернувшись. Он автоматически записал Светку в категорию вечных охотниц на скучающих мужиков, женщин, отчаянно цепляющихся за безнадежно уходящую молодость. Он даже фыркнул про себя, когда Светка, проходя мимо, обдала его волной дешевых духов и бросила на него быстрый, оценивающий взгляд. И вот, надо же, эта Светка испекла и передала ему ХЛЕБ! Чудеса, да и только…

Размышляя, Кирилл наблюдал, как Лена ловко накрывает на стол. Он поймал себя на мысли, что ему неожиданно приятна эта простая домашняя суета, это тепло, исходящее от Лены. «Странно, – подумал он. – В Москве меня так раздражали эти бытовые мелочи. А сейчас… сейчас это кажется таким уютным, таким… настоящим». В памяти всплыл образ Крис, длинноногой красавицы-блондинки, с которой он встречался прошлым летом. Встречи в ресторанах, клубах. Бесконечные разговоры о шопинге. Холодный блеск в ее глазах… Идеально срежиссированный и исполненный секс, как в кино… «Она бы ни за что не стала