Чужой бумеранг - Татьяна Холодцова

о книгах, о фильмах, о музыке, о жизни в городе и в деревне, о своих мечтах и разочарованиях. Лена оказалась удивительным собеседником – внимательным, терпеливым, умеющим слушать.

Раньше все его общение с противоположным полом сводилось к комплиментам, восхвалению неземной красоты да жарким присказкам в постели. И не сказать, что он этим тяготился, такой формат его, отчаянно не желавшего строить отношения и заводить семью, очень устраивал. Он не хотел с ними говорить… тогда и ему, и его девушкам друг от друга нужно было совсем другое… Вот только с Леной было иначе. Он мог часами рассказывать ей о своих увлечениях, о своих проектах, о своих сомнениях – и не бояться показаться занудой. Лена слушала его с неподдельным интересом, задавала вопросы, сопереживала, иногда спорила, переубеждала.

Кир впервые почувствовал, что его действительно слышат, понимают. Это было новое, ценное ощущение, которое он бережно хранил. Между ними не было и намека на флирт или двусмысленность; царила та непринужденность и открытость, которая бывает только между настоящими друзьями. Не нужно притворяться, не нужно играть. Можно быть собой, не боясь быть осмеянным…

Но молодость берет свое. Чем больше времени они проводили вместе, тем сложнее становилось игнорировать нарастающее притяжение. Постепенно они стали интересовать друг друга значительно сильнее, чем это принято у друзей. Легкое, непринужденное общение стало даваться сложнее. От случайного прикосновения рук бросало в жар, сердце начинало биться чаще. Кир подолгу задерживал внимательный взгляд на Лене, она смущалась и отводила глаза.

Однажды вечером, стоя у плитки и помешивая компот, Лена рассказывала Киру о каком-то сериале, который она смотрела с бабой Нюрой, только ради того, чтобы порадовать старушку. Она смеялась, живо изображая нелепые повороты сюжета, цитируя фальшивые реплики главных героев…

Слушая ее, Кирилл подошел и встал за спиной Лены очень близко. Пожалуй, даже слишком близко для того, чтобы просто выслушать. Лена чувствовала его дыхание на своих волосах, тонкий, изысканный, чуть горьковатый аромат его парфюма. Сердце то замирало, то колотилось в ребра. Несмотря на бабочек в животе, отчаянно молотивших крыльями, Лена, собрав всю волю в кулак, сказала:

– Кирилл, я понимаю, что у вас здесь образовались некоторые… ммм… сложности…, – Лена замялась, чувствуя, как горят щеки, – в, так сказать, физиологическом плане, но я прошу вас, – она резко обернулась и тут же осеклась. Он стоял настолько близко, что ей даже пришлось чуть откинуться назад, чтобы не столкнуться с ним. Кир, прищурившись, смотрел на нее. В его взгляде плясали смешинки, но за этой игривостью таилось что-то еще, что-то неуловимое и… завораживающее. Лена уперлась ладонью ему в грудь и отчеканила:

– Я настоятельно рекомендую вам соблюдать дистанцию и держать себя в рамках приличий, – голос предательски дрогнул, она сделала паузу и добавила, – и в границах брюк!

Кир усмехнулся, уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке.

– Вы очень тихо говорили, Лена, – его голос был низким, с хрипотцой. – Пришлось приблизиться, чтобы… лучше слышать. – Он сделал пару шагов назад, но взгляд не отвел.

С этого дня, какое бы расстояние между ними ни было, хоть метр, хоть пять, оно буквально гудело от напряжения, но они оба старательно делали вид, что ничего не замечают.

Глава 13. Ты меня подставила

Крест сидел на подоконнике школьного туалета, поигрывая складным ножом, и курил. Напротив, прислонясь к стене, стояли Щепа, Сизый и Никола. В туалете резко пахло мочой и хлоркой. Вода с навязчивым звуком беспрерывно бежала в унитазах и шумела в трубах.

Выпустив очередную струю дыма в форточку, Крест посмотрел на Николу.

– Ну, Колёк, – давай, рассказывай, что там у тебя, – Крест щелкал складным ножом.

Никола нервно барабанил пальцами по стене.

– Да чё рассказывать-то… – начал он, но под тяжелым взглядом Креста тут же выпрямился. – Ладно. Вчера моя сестра с твоей Наташкой в бане сидели. Ну, парились…

– Наташка с твоей сестрой? – перебил Сизый и длинно сплюнул в раковину. – Твоя ж сестра… ей сколько? Она ж на десять лет старше…

– Ну да. Ну, они типа подруги. Ну, Наташка ей всякое по секрету рассказывает… а Верка ей, типа советует, короче, – он нервно дернулся, – вас парит, что они там трут? Вам не похер?

– Ну, похер… И? Что вчера было? – нетерпеливо перебил его Крест.

Никола заерзал.

– Ну… Наташка сказала, что… что она врала. Ну это… про КирСана. Ну… короче… ничего у них не было.

Щепа, стоявший ближе всех к выходу, невольно дернулся. Его худое лицо, обычно бледное, теперь и вовсе побелело.

– Твою м-а-а-ть, – прошептал он, но тут же замолк, почувствовав на себе взгляд Креста. Он прижался лбом к холодному кафелю стены.

Крест медленно соскользнул с подоконника.

– Ты это… – он подошел вплотную к Николе, – ты точно понял? Она сама сказала, что врала?

Никола кивнул, отодвигаясь.

– Ну а как, блин? Верке так и сказала, мол, «Я все придумала, он меня даже не трогал, вышвырнул сразу».

Повисла тишина. Только капли воды, падающей в раковину, звучали, как метроном…

Крест длинно выматерился и в бешенстве с силой пнул унитаз.

– Сука!!! Щепа! – рявкнул он. – Тащи ее в сарай! Сейчас.

Щепа замер.

– Крест… может… не надо…

– Я сказал – ТАЩИ! Встречаемся там!

Наташка шла по темной улице, кутаясь в тонкую куртку. Она спешила домой от подруги, где пили чай и болтали о всякой ерунде. «Хоть бы они уже спали», – думала она о родителях, сворачивая к дому.

Из темноты вынырнула тень.

– Нать…

Она вздрогнула, но тут же узнала голос.

– Щепа? Ты чего…

– Идем со мной. – Он схватил ее за руку. – Крест велел.

Сердце Наташки упало.

– Зачем? Я устала…

– Не спрашивай. Просто иди.

Она попыталась вырваться, но Щепа, обычно такой тщедушный, сейчас держал ее железной хваткой.

Когда они вошли в сарай, Наташка сразу поняла – будет плохо.

Она стояла в центре сарая, у догорающей бочки, как на сцене… Маленькая, худенькая, бледная. Руки теребили заусенец на пальце, в глазах страх. Парни сидели рядом с Крестом на перевернутых ящиках. Сизый ухмылялся, Никола избегал ее взгляда, а Крест… Крест сидел на верстаке, как на троне, положив ноги на перевернутую бочку. В руке, как всегда – нож.

– Ну что… сестренка, – сказал он тихо и хищно ухмыльнулся, – расскажи-ка нам правду.

Наташка почувствовала, как подкашиваются ноги, а к горлу подкатывает тошнота.

– О чем?

– О КирСане… О том… как ты мне врала, что он тебя… трахнул…

Она перевела взгляд на Щепу, но тот смотрел в пол.

– Я… я не врала…

Крест медленно слез с верстака. Его движения были плавными, как у хищника перед броском.

– Колёк, – не отрывая черных глаз от сестры, сказал он, – а ну-ка… повтори… что твоя сестра слышала.

Никола заерзал и не знал, куда деть глаза.

– Ну… ты говорила… что все придумала. Что КирСан тебя даже не трогал…

Наташка сглотнула. Во рту пересохло. В носу защипало. На глаза навернулись слезы. В животе заныл противный, холодный страх.

– Это… это не так… – ее голос был еле слышен.

Крест внезапно рванулся вперед, схватил ее за подбородок и зашипел ей прямо в лицо:

– Смотри мне в глаза и говори правду! Мразь!

Она зажмурилась.

– Да! – вдруг вырвалось у нее. И тут она сорвалась и закричала, – Да-а-а, я врала!!! Он меня выгнал сразу!!! Ничего не было!!! Доволен?!

В сарае повисла такая тишина, что слышно было, как потрескивают почти погасшие угли в бочке.

Крест в бешенстве отшвырнул ее. Наташка упала на колени и чуть не ударилась головой о горячую бочку.

– Заче-е-е-м?! – взревел он.

Сизый, Никола и Щепа, затаив дыхание, наблюдали.

– Ты-ы-ы!!!… Ты сам велел подставить его!!!…

– Я велел сделать запись! Идиотка!!! Чтоб было доказательство! А ты что? На хрена ты мне врала???

Он пнул бочку. Угли вспыхнули с новой силой, осветив заплаканное лицо Наташки.

– И теперь что?.. – его голос сорвался на крик, – Теперь