Оторвановские новости - Владимир Павлович Чекменев

— Жалко, не успел оценить, — проговорил Батюня. — Вчера бы надо прийти.

Щуплый покачал головой:

— Эх, бабы, бабы! В искусстве ни хрена не петрят. — Он вынул из кармана пятерку, обвел взглядом Никиту и Батюню. Кто в магазин сбегает? Закатим по «Графине» поминки.

— Магазин уже закрыт, — сказал Батюня и встрепенулся: — Вот если к бабке Апроське…

— Нам с тобой она помоев не даст, не то что самогонку, — проговорил Моторин. — И незнакомым она товар свой не отпускает.

— Положитесь на меня. — Батюня взял пятерку и вышел из палисадника.

Минут через двадцать он вернулся, карманы его раздулись от бутылок. А часа через полтора Щуплый с горем пополам сел на дамский велосипед и, виляя, выехал из палисадника Моториных.

— Не упади! — крикнул ему вслед Батюня. — А то костей не соберешь!

— Меня оглоблей не сшибешь! — обернувшись, отозвался Щуплый и вместе с велосипедом свалился на дорогу, задрал ноги. Над ним заклубилась пыль.

Никита и Батюня довели Щуплого до конюшни, запрягли в молоковозку лошадь, погрузили велосипед, уселись все трое и поехали в деревню незадачливого продавца картины.

Глава тринадцатая

Последнее время у Никиты Моторина приятность за приятностью. Тракторист Свистунов долг отдал — раз. Председатель Подшивалов обещал перевести Никиту из сбруйщиков в кладовщики — два. Обещал он это с одним условием: если Никита бросит привычку петь частушки с картинками. С таким условием Моторин согласился. В клуб ходить перестал. Зачастил к Батюне. Подвыпив, друзья брали старый-престарый патефон, уходили в сад, заводили плясовую и отводили душу.

Подшивалов встретил однажды Моторина у зернохранилища и предупредил:

— Смотри, Никита Христофорыч… Опять доносятся звуки…

— Повеселиться нельзя, — опустил голову Моторин. — Мы же без картинок. И вдали от молодежи.

— Часто веселитесь, — упрекнул председатель.

— Уменьшим, — обещал Никита. — Постепенно сведем на нет.

— Глядите у меня. Дождетесь, разгоню я вашу шлеп-компанию. Если так будет продолжаться, отправлю Батюню на пенсию, а ты будешь в сбруйной торчать.

— Сведем на нет, — снова обещал Моторин. — У нас твердо: сказано — сделано!

Председатель взял у Никиты папиросу, прикурил ее и произнес:

— Ладно, верю. Приходи завтра утром в кладовую дела принимать…

Принял Моторин дела.

Вечером пошел в Харитонов колодец за водой. Наполнил ведра, приладил их на коромысло и — на плечо. Поднявшись на бугор, он увидел праправнука бабки Апроськи Саньку, который сидел на густой мураве около кирпичного гаража тракториста Свистунова и вертел в руках книгу. Обложка у нее красивая — ярко-красная. Буквы на обложке блестящие, словно позолоченные. Никита остановился.

— Эй, парень! Что у тебя за букварь? Покажи!

Санька встал, приблизился к Моторину.

— Ты что, дядь Никит! Я букварь четыре года назад проходил. Это роман. «Всадник без головы» называется.

— Роман? — удивился Моторин и взял у мальчишки книгу. — Ишь ты, уже романы читаешь… А я вот до седых волос дожил, а романами не баловался. «Всадник без головы». Это почему же он без головы-то, Санька?

— А ему отрубил ее злой человек. А тело привязал к седлу.

— Да что ты говоришь! — Моторин снял с плеча коромысло, поставил ведра на землю. — Ах, чертово семя! Будь он трижды проклят. Поди, хорошего парня загубил?

— Хорошего, дядь Никит.

Моторин стал листать книгу, подолгу всматриваясь в рисунки.

— Ой-е-ей… Вот это роман… А я до сих пор ничего не знал про него… Как же так? Слышь, Санька? Будь другом, дай мне дня на четыре эту книгу, я почитаю.

— Бери, дядь Никит. Не жалко. Только не испачкай и страниц не загибай.

— Будь спокоен. Ни одной помарки не сделаю.

Дома Моторин обернул книгу газетой, вышел на крыльцо и начал читать. Содержание романа захватило его. Он читал долго, не отрываясь, и не слышал, как жена несколько раз позвала его ужинать.

Анисья вышла на крыльцо.

— Оглох, что ли? Целый час шумлю, а он и ухом не ведет.

Никита поднял голову и, улыбаясь, с наслаждением потянулся, потряс книгой.

— Вот, девка, романчик… Советую почитать. Тут и любовь, и приключения…

— Приключений у меня с тобой хватает и без романов. Пошли в дом.

После ужина все стали укладываться спать, а Никита остался на кухне, снова углубился в книгу. Курил, тушил окурок, прикуривал новую папиросу, а сам продолжал читать. Изредка он чуть откидывался назад, прислонялся спиной к стене, вздыхал, покачивая головой:

— Вот это да-а… А ведь я мог и не узнать этого…

И снова читал.

В третьем часу ночи на кухню пришла Анисья и всплеснула руками:

— Ба-атюшки! Он еще не ложился. Сейчас же иди спать!

— Уже бегу, — сказал Никита. — Только хотел свет выключить, а ты тут как тут.

Он бережно положил книгу в шифоньер, повернул в замке ключ, разделся, опять подошел к шифоньеру, вновь открыл, потрогал роман.

— Долго еще будешь щупать? — заворчала Анисья. — Прощупаешь, и спать некогда.

— Уже ложусь. — Моторин выключил свет, перелез через Анисью и лег у степы, притих. Потом сказал:

— Вот это книженция…

— Сип! — ткнула его жена кулаком в бок.

Никита повернулся к пей спиной.

Во сне он скакал на диком мустанге, ловил кого-то, кидал лассо, дрался на дуэлях. Целовали Никиту жаркие красавицы, целовал их Никита — крепко и много.

Утром Анисья ругала его:

— Бугай чертов. Все косточки изломал. Лезет и лезет, как молодой.

— А я и есть молодой, — смеялся Моторин. — В старики еще не записывался.

* * *

Нельзя сказан, что раньше Никита совсем не читал книг. Читал, по очень мало. В детстве мать остерегала его от чтения. «Уроки выучил, и ладно…» — говорила она. Опасалась, как бы не заболел у Никиты единственный глаз. Да и сам Никита боялся потерять зрение. Он помнил одного слепого, которого водила за руку девочка. Помнил и боялся ослепнуть. По теперь Никита не боится этого, теперь он придерживается старой поговорки: «До беды сто лет-то ли будет, то ли пет». А то так и помрешь со здоровым глазом, не прочитав ни одной хорошей книжки.

После «Всадника без, головы» праправнук бабки Апроськи Санька дал ему книгу о работорговцах. Называется она «Хижина дяди Тома». Читая ее, Моторин чуть не уронил слезу. А когда прочитал всю, от материл вслух каждого отрицательного героя.

Анисья сказала дочери:

— Отец-то наш тово… Не зачитался ли?

— Не боись, не зачитаюсь, — проворчал Никита и пошел к Саньке.

У Санькиного дома стояла бабка Апроська. Оказывается, она узнала, что Никита берет у ее праправнука книжки, и пришла сказать, чтобы праправнук больше ничего ему не давал.

— Нечего тут шастать! — махнула бабка палкой, — Ишь нашел