Дождись меня в Неаполе - Кьяра Джили

Надеюсь, я достаточно проветрила — Пьетро одержим запахами. Он говорит, по тому, как пахнет в подъездах домов, можно определить уровень людей, которые там живут. И тут уж капуста для него — прежде всего признак бедности.

Когда он впервые упомянул об этом, мне стало немного стыдно за него, потому что бедным можно было назвать скорее его образ мысли.

Но с тех пор я больше не покупала цветную капусту.

Я приглашаю его войти, и к тому моменту, как мы доходим до гостиной, мама уже испарилась. Кресло, где я ее оставила, опустело. Видимо, она услышала голос Пьетро и ушла в свою комнату. На этот раз я ее винить не могу.

— Лидия, включи звук на телефоне, — укоряет меня он. — Увидишь десяток пропущенных звонков от меня. Сначала я разговаривал с помощником достопочтенного синьора Миани. Они хотят видеть меня на слушании, возможно найдут для меня должность. У них никого нет для решения налоговых вопросов, и я сказал, пусть спокойно дают мои контакты. — Он явно в восторге. — И раз уж я здесь, то мог бы съездить на денек в Рим, сэкономлю. Затраты на билет окупятся.

Я еле стою на ногах, но, думаю, у меня хватит сил послать его к черту.

— Пьетро, прости, что у тебя должно окупиться?

Он замолкает — возможно, понял, что сказанное прозвучало бестактно. Да, эго у него раздуто неимоверно, но всему же есть предел. Ему еще и везет: новый звонок в дверь спасает его до того, как разговор становится совсем неприятным.

— Пицца только из печи! Аромат помидоров с базиликом куда лучше запаха мертвой птицы! — ликующе провозглашает Аличе, стоит мне открыть дверь. Она протягивает мне коробки из нашей любимой пиццерии, глаза ее сияют.

— Ш-ш-ш, Аличе, тебя услышат! Сколько ты готова поставить на то, что синьора Де Лука наблюдала за тобой через глазок? — шиплю я, пропуская ее внутрь.

— Ой, да ну, услышат. Лидия, не будь такой занудой. Я взяла и всякое жареное — картофельные крокеты и карроццу[34] во фритюре!

Мы направляемся на кухню. Пьетро сидит за столом и изучает пустую кастрюлю. При виде нас он тут же встает, будто мы застукали его за чем-то запрещенным.

— Я хотел узнать, откуда так странно пахнет, — весь красный, признается он.

— Пьетро, ты же помнишь Аличе?

С кузиной они виделись всего раз, в Триесте. Аличе была там проездом, они собирались плыть на паруснике в Хорватию с бывшим мужем, который даже на берег не сошел.

У нас хватило времени только заглянуть в кафе у пирса, и все те несколько минут, что оказались в нашем распоряжении, Пьетро расхваливал триестский кофе, расписывая его преимущества перед неаполитанским.

За милю чувствовалось: он хотел ее впечатлить, но не ради того, чтобы в принципе произвести хорошее впечатление на мою семью, а просто потому, что Аличе не может не вызвать интерес у мужчины и умеет заинтриговать. Она на него едва взглянула — было видно, как Пьетро ее раздражает. Аличе нравятся сдержанные мужчины, те, кто остается в тени, потому что сияет сам по себе, и кому нет нужды выставлять себя напоказ.

Пьетро же всегда ищет место под солнцем, и меня действительно поразило его поведение: самоуверенное, покровительственное, то, как он готов неизменно выйти вперед. Я восхищалась тем, что он ничего не боится. «Если я сомневаюсь, то начинаю борьбу», — сказал он мне на нашем первом свидании за двумя «Апероль-Сприцами».

— Конечно, помню, — отвечает он почти уязвленно. — Я же не впал в маразм. Кстати, поздравляю со свадьбой. Со свадьбой же поздравляют, да? Я в этом не большой специалист… хе-хе.

— Спасибо, да. Поедим прямо из коробок? Я попросила нарезать пиццу на кусочки, и, оказывается, не зря — не знала, что у нас гости.

Вот и подтверждение, что он все еще действует Аличе на нервы.

— О, не волнуйтесь, я перекусил сэндвичем, мне ничего не нужно. Лидия, если у тебя найдется кока-кола без сахара со льдом и лимоном, я бы с удовольствием выпил.

— Вряд ли, Пьетро, — раздраженно отвечаю я. Видимо, он думает, что находится в кафе.

— Смотри, если выйти на улицу, сразу справа есть «Дон Пеппе» — продуктовый магазин, прямо рядом с «Кафе Неаполь». Ты же знаешь, где это? — подсказывает Аличе, открывая коробки с пиццей, от которой исходит божественный аромат. — Если что, спроси, тебе покажут.

— Конечно, я знаю, где магазин синьора Феличе! Тогда пойду. Скоро вернусь.

— Не стоит, не торопись, — произносим мы с Чиче одновременно.

Когда дверь за ним захлопывается, из своего укрытия тотчас появляется мама.

— Тетя Паола! — Аличе встает и подходит обнять ее. — Не передать, как мне жаль. Поверить не могу, что дядя Феличе ушел вот так. Как только мама мне сказала, я села на первый же самолет. К сожалению, на похороны я не успела, но от Каподикино[35] мчалась, не глядя на светофоры. Даже к родителям не заезжала, но знаю, что они придут к вам на ужин. Так что мы все будем вместе.

— Чиче, спасибо большое. Но тебе надо отдохнуть, вон какие глаза красные.

Со мной мама никогда не говорила так ласково, как с ней.

— Это все кондиционеры в самолете, чтоб их! Тетя, но ты сама хоть ела? Я взяла тебе «Маргариту» с начинкой в корочке — с рикоттой и грибами, как ты любишь.

— Папина любимая, — замечаю я. Мы рассаживаемся за столом, и я беру себе кусочек с проволой и фриарьелли.

— Я попросила не добавлять сальсиччи[36], запах от вашего куриного бульона был слишком ужасен, — продолжает Аличе.

— Мама, синьора Де Лука принесла нам кастрюлю бульона, но к нему даже подойти нельзя было, мутило от одного запаха. Пожалуйста, потом позвони ей, скажи спасибо. А я помою кастрюлю и ей занесу.

— Да что ж такое, постоянно лезет не в свое дело! Если она думает, что со мной пройдет тот же номер, что и с папой, то сильно ошибается, — возмущается мама.

— Извини, ты о чем?

— Она постоянно наседала на него, под любым предлогом. То вещи ему в лавку отнесет, то попросит мебель свою старую починить…

— Эй, тетя Паола, ты, случайно, не ревновала, а? — вмешивается Аличе с набитым ртом.

— Да брось! Она даже старше меня. И она невыносима: мне приходится сидеть дома, чтобы она только меня не увидела, представляешь? Стоит спуститься по лестнице, как она сразу же открывает дверь и пристает с какими-то глупостями.

Звонит домофон.

— Это Пьетро! — Я даже благодарна, что он прервал очередной неприятный разговор.

— Не знал, что вам нравится, — произносит он,