Эстафета передается - Майко Сэо

– Над твоей дочерью издеваются одноклассницы, а по-твоему, это «захватывающе»?

– Но ты ведь из-за этого не страдаешь, верно?

– Думаешь?..

Вопрос Моримии заставил меня задуматься. Действительно, я не страдаю. Но мне все равно досадно, что я попала в такую ситуацию. И очень тоскливо.

– Такие люди, как эти девочки, Сумида и Ябаси, есть везде, – важно сказал Моримия, шумно втягивая лапшу.

– Правда?

– Да, и у меня на работе тоже такие есть. Они считают себя чуть лучше других. Говорят прямо все, что думают, но при этом хотят, чтобы окружающие их любили. Даже не так: они уверены, что не любить их невозможно.

И Сумида, и Ябаси обычно высказывали свое мнение как есть, без обиняков.

– Да, пожалуй, – легонько кивнула я.

– Они убеждены, что каждое их слово на вес золота. Думают, будто кому-то есть до них дело… Как же они ошибаются!

– Моримия, может быть, у тебя у самого что-то приключилось?..

– Ну… Есть у меня на работе одна сотрудница по фамилии Ямори, работает в компании на пять лет меньше, чем я. Она вечно мне тыкает. Еще и так демонстративно, будто всем своим видом хочет сказать: я с начальством на короткой ноге, так что мне за это ничего не будет.

– Кстати, да, Сумида с Ябаси вот обращаются по имени ко всем подряд, а не только к друзьям, – заметила я, не отрываясь от лапши.

– Вот видишь. Они все ведут себя одинаково. Еще такие женщины постоянно чем-то заняты: то путешествуют за границу, то идут в горный поход, то еще где-то развлекаются. Надо же им чем-то хвастаться. Вот сегодня ко мне подошла эта Ямори и говорит: «Моримия, ты же ведь никогда не был на летних фестивалях? Зря, там очень весело!»

Похоже, нытье пробуждает аппетит: Моримия прерывал свой монолог только затем, чтобы с жадностью проглотить очередную порцию сомэна. Наблюдая, как лапша исчезает у него во рту, я спросила:

– Но ты ведь и правда ни разу на них не ходил?

– Не-а. Какие уж там фестивали, я даже на концерте никогда не был, – гордо ответил Моримия.

– Понятно.

– В любом случае наверняка твои Сумида и Ябаси тоже все лето пропадали на фестивалях вместо того, чтобы готовиться к вступительным.

– Про фестивали не знаю… Но слышала, что они ходили на вечеринку, где собирались иностранцы.

Сегодня они на всех переменах только ее и обсуждали. И вторили друг другу без остановки, восторгаясь, как иностранцы свободно мыслят и как с ними весело.

– Да-да-да! Эта Ямори точно такая же! Вечно козыряет своими друзьями-иностранцами. И еще добавляет: «Моримия, а у тебя, наверное, нет знакомых за границей?» Так и подмывает ответить, что репетитор английского и иностранец – это не одно и то же.

– Да пусть она говорит что хочет. А что, у тебя есть друзья-иностранцы?

– Нет, конечно. У меня и друзей японцев-то практически нет, – невозмутимо ответил Моримия.

Этот разговор начал меня утомлять.

– Вот как.

– Именно так. Или вот она рассказывает, что ходит в раменные одна. А что в этом такого? Если ты не двадцатилетняя девчонка, хвастаться надо, наоборот, когда тебе есть с кем там пообедать. Я вот всегда хожу в раменные сам по себе.

С каждой новой фразой Моримии я все яснее осознавала, насколько он на самом деле одинок. Мне оставалось только подбадривать его: «Ну, ничего».

– В общем, эти Сумида с Ябаси просто тебе завидуют. Ты ведь такая хорошенькая! Они могут сколько угодно ходить на фестивали и дружить с иностранцами, все равно им с тобой не сравниться. Ни внешне, ни внутренне.

Только я подумала, что этот разговор уже подошел к концу, как Моримия и глазом не моргнув выдал такую чепуху.

– Да хватит. Что за телячьи нежности.

– В смысле?

– Ты же не какой-то неадекватный папаша, который вечно носится со своим чадом. Не вздумай никому говорить, что я «очень хорошенькая».

В ответ на мое замечание Моримия смущенно улыбнулся, а потом вдруг сказал «А! Понял!» и звонко хлопнул в ладоши.

– А? Что именно?

– Во всем виноват сомэн!

– В чем «всем»?

– Это из-за него ты такая вялая. Все дело в ужине, точно в ужине. Мы же три дня подряд едим сомэн, верно?

– Да, но…

В последнее время мы и правда увлеклись этой лапшой: недавно Моримии подарили несколько упаковок, а в жару как раз хочется чего-то легкого и нежирного. Но какое отношение сомэн имел к моим проблемам в школе?

– Никакая я не вялая.

– Как же нет. Посмотри на нас, сидим и жалуемся на каких-то Сумиду, Ябаси и Ямори – это жара нас так вымотала. Усталость всегда сильнее всего наваливается уже к концу лета, когда температура начинает спадать, – пояснил Моримия, продолжая с аппетитом есть.

– А мне нравится сомэн.

Он тонкий и легко проскальзывает в горло. Это моя любимая лапша.

– Ешь побольше, восстанавливай силы! Мы должны поставить на место всех: и Сумиду, и Ябаси, и Ямори. С тобой и так никому не сравниться, а если ты еще и наберешься энергии!..

– Опять ты за свое. Говорю же, хватит этих розовых соплей, – возмутилась я.

– Но я же твой папа, – засмеялся Моримия, втягивая сомэн.

– К тому же с Ямори я даже не знакома.

– А, да? Выходит, бороться с ней придется мне. Заморить бы голодом эту Ямори. Глаза б мои ее не видели. Отправить бы ее куда… да хоть на Марс…

– А что, там, на Марсе, тоже есть отделение вашей компании?

– Нет, но…

Надо же: Моримия ругался совсем по-детски. Но мне все равно полегчало оттого, что мы с ним смогли поделиться друг с другом своими проблемами. Еще и сомэном всласть наелась!

На следующий день в школе все было по-прежнему: Моэ ходила, вжав голову в плечи, а Фумина говорила: «И привязались же они к тебе, вредины…» – но все равно при Сумиде и Ябаси старалась держаться от меня подальше. На большой перемене Сумида предложила Моэ и Фумине пообедать вместе в классе, а я в одиночестве поплелась в столовую. Сначала думала подсесть к кому-то в нашем кабинете, но решила, что лучше не буду никого смущать своей компанией. А когда я вышла из класса, на душе сразу стало спокойнее.

В столовой царило оживление, там никому не было никакого дела до конфликта в нашем двенадцатом «Б». Хорошо, что мы уже старшеклассники. Многие обедают в одиночку, и, в отличие от средней школы, тут это не считается таким уж зазорным. Да, мы с Фуминой и Моэ