Эстафета передается - Майко Сэо

Когда я закончила, со всех сторон посыпались возгласы: «Ого!», «Надо же!», а Сумида с Ябаси растерянно застыли. Все-таки одноклассники отнеслись к моему рассказу слишком серьезно.

– Но в этом нет ничего страшного. Я совсем не страдаю из-за того, что у меня несколько раз менялись опекуны, – поспешно добавила я.

– Ну ты и кремень, – послышался чей-то голос.

– Похоже, Моримию так просто не сломить.

– Ну конечно, такие вещи закаляют.

Это шептались мальчики на задних партах. Может, Мукаи была права, и у меня действительно сильный характер. Но сформировался он не только благодаря частой смене опекунов.

Когда папа уехал и Рика стала воспитывать меня одна, она оказалась очень нестрогой мамой, и жить с ней было весело, но при этом совсем не просто. Именно тогда я узнала, что иногда за свою жизнь приходится бороться, отчаянно и неистово.

Глава 12

– О, нет. У нас осталось всего восемьсот иен до конца месяца. И зарплата только через пять дней. – Рика перетряхивала сумку и кошелек, похоже, в надежде отыскать мелочь.

– Опять ты спустила все деньги на какую-то ерунду. Ты же знаешь, каждый месяц одно и то же. – Я шарила по карманам юбок Рики, висящих в шкафу. Она вечно засовывает в них все подряд: нет-нет да и заваляется пара монет.

– Спустила на какую-то ерунду? Разве?.. – озадачилась Рика.

Я вздохнула:

– На прошлой неделе. Ты купила сумку, хотя у тебя уже есть точно такая же.

– Хм-м-м… ты про ту серую?

– Да, про серую с карманом.

– Ну нет, на другие мои сумки она совершенно не похожа. И размер другой, и модель…

Может быть, Рика и видит разницу, но как по мне, все ее сумки выглядят одинаково. И зачем их столько, если ни по форме, ни по цвету они почти не отличаются?

– А потом еще купила мне кардиган. Но я же даже почти не выросла за каникулы! Мне и в старом кардигане было хорошо.

Рика покупала мне новую одежду почти каждый месяц. Хотя я вполне могла бы обойтись и прошлогодней, ведь теперь я училась в пятом классе и уже не так быстро росла.

– Ты серьезно? – Рика бросила искать мелочь и уставилась на меня.

– Да, серьезно.

– Ну, ты же девочка, пойми… Новую одежду женщины покупают не потому, что старая перестает на них налезать. Она просто выходит из моды. Знаешь, как говорят: «На красоте не экономят».

– Нет, никогда не слышала. Никто еще не умирал от того, что надевал прошлогоднюю одежду, а вот от голода – еще как. Так что в следующем месяце я запрещаю тебе покупать новые вещи, – решительно заявила я.

– Вроде пятиклассница, а ворчишь, как старая бабка. Ладно, ладно, поняла, – беспечно ответила Рика и уставилась в телевизор.

Ее, в отличие от меня, наши проблемы с деньгами совсем не беспокоили. Может, найдется еще хотя бы сто иен? Я стала проверять сумки Рики, которыми был забит шкаф, одну за другой.

– Что? Ты опять запихнула его в сумку и забыла отправить? Я же просила… – Я показала Рике письмо, которое обнаружила в сумочке, стоявшей в дальнем углу шкафа.

– А, ой, твое письмо, да. Завтра же его пошлю.

– Отправь поскорее, пожалуйста. Я уже следующее пишу.

– Хорошо, прости.

– Надеюсь, они хотя бы доходят до него. Он мне так ни разу и не ответил…

– Даже не знаю. Думаю, Сю просто очень занят. Да и потом, до Бразилии письма идут очень долго, – сказала Рика, не отрываясь от телевизора.

Прошло семь месяцев с тех пор, как во время весенних каникул перед моим пятым классом от нас уехал папа. Каждую неделю после его отъезда я писала ему письма. О школе, о жизни с Рикой. Мне так много хотелось ему рассказать, так что я исписывала листок за листком. Правда, я не знала, как отправлять письма в Бразилию, но Рика согласилась делать это за меня. Впрочем, иногда она забывала про мои письма, и они оставались лежать у нее в сумке или в ящике стола. Не думаю, что виной тому была забывчивость Рики, но в любом случае отец ни разу мне не ответил. Рика говорила: «Взрослые не пишут письма так часто» и «Твой папа еще не освоился в Бразилии, ему сейчас не до писем», но я все равно недоумевала: как у человека, который раньше так сильно мной дорожил, не могло найтись лишней минутки, чтобы написать мне в ответ? Должно быть, привыкать к другой стране и правда ужасно тяжело. Чего уж тут, даже мы с Рикой, хотя никуда и не уезжали из Японии, все равно с трудом приспосабливались к новой жизни.

Спустя два месяца после папиного отъезда Рика со словами «на одни алименты нам не прожить» устроилась на работу, а еще через месяц мы с ней перебрались в квартиру поменьше. «Это жилье нам больше не по карману. Да и столько места нам двоим ни к чему», – пояснила она. Дом, в который мы переехали, находился всего в пяти минутах ходьбы от прежнего, но при этом разительно от него отличался. Это было старое здание с серыми стенами и потрескавшимися бетонными лестницами. А в новой квартире, в отличие от прошлой, было всего две комнаты, причем гостиная с кухней – совсем крохотные. Увидев ее впервые, я чуть не обронила: «Какой ужас», но вовремя опомнилась. Я ведь знала, что Рика трудилась изо всех сил, чтобы нас прокормить. «Теперь мы будем платить за квартиру в два раза меньше», – объявила Рика, и я уж было обрадовалась, что жить нам наконец станет проще. Как бы не так: только у нас появлялись лишние деньги, Рика моментально спускала их. Так к концу лета мы остались без накоплений, и с осени Рика снова начала время от времени грустно вздыхать: «В этом месяце опять придется затянуть пояса».

– Ага! Нашла! Еще пятьдесят иен! – не удержавшись, воскликнула я, нащупав рукой монетку во внутреннем кармане сумки, в которой до этого обнаружила письмо.

– Ура! Молодчина! Теперь в нашей копилке целых восемьсот пятьдесят иен.

Рика взяла у меня монетку в пятьдесят иен и со словами «Мы богаты!» включила ковер с подогревом.

– Даже так в день мы можем тратить не больше ста семидесяти иен, – нахмурилась я и выставила на ковре более низкую температуру. В квартире было довольно холодно – как-никак, конец ноября, –