Конец света - Ребекка Уэйт

– Наверное, вы ему маму напоминаете или что-нибудь такое, – заметила Вера.

– Да я же всего на несколько лет старше него! – возмутилась Элинор.

– Дело не в возрасте. Меня вот никто никогда не примет ни за какую маму, – с явным самодовольством сказала Вера.

Что это значит, думала Элинор, – быть бездетной женщиной и все равно олицетворять материнскую фигуру? Она хотела бы иметь собственных детей, но, разумеется, жизнь так не сложилась. Пока был Энтони, она на некоторое время позволила себе считать, что еще все-таки не поздно, и даже иногда представляла, каково это – держать на руках собственного младенца. Что было очень глупо с ее стороны.

Может, дело было не в какой-то там ее материнской натуре, а скорее в том, что сам Мэтью явно нуждался в матери – он чувствовал себя слегка потерянным, слегка сбитым с толку и без особого успеха пытался это скрыть. Может, он привязался к ней, потому что она к этому относилась спокойно и к тому же не пыталась с ним отчаянно флиртовать, как эти словесницы, Труди и Линда.

В последнее время она оказывалась в компании Мэтью чаще обычного, потому что он вызвался – или мисс Кристи заставила его вызваться – отвечать за ежегодное театральное представление, которое всегда проходило в день открытых дверей, в первую неделю после коротких каникул. Раньше всем занималась Линда, но в этом году она вышла из игры в самый разгар репетиций, заявив, что находится на грани нервного срыва. Мисс Кристи попросила Элинор помочь Мэтью всем, чем можно, а Элинор всегда было очень трудно сказать «нет» мисс Кристи.

Выбранная Линдой пьеса, на взгляд Элинор, была неоправданно усложненной. Начиналось все как обычная детективная история с убийством в деревенской гостинице 1930-х годов, но к концу первого действия в результате метатеатрального поворота выяснялось, что все персонажи – актеры, которые ставят детективную пьесу, и все, что зрители только что увидели, – репетиция этой пьесы. После чего «режиссера» внезапно убивали, и начиналась новая детективная история с прибытием еще одного полицейского инспектора.

Для девочек такая задача выглядела сложноватой, особенно с учетом того, что в момент сюжетного поворота, внезапно превратившись в персонажей-актеров, они должны были резко изменить выговор и манеру поведения. Репетиции протекали хаотично, как Элинор и предвидела, и что именно происходит на сцене, даже ей по большей части было совершенно непонятно (притом что она держала в руках листочки с текстом).

В этот вечер Элинор немного опоздала на репетицию, потому что после ужина отправилась искать Диану. На занятиях Диана почти не подавала признаков жизни и выглядела ужасно. В общей комнате шестого класса Элинор ее не обнаружила, но Эйприл, на которую она натолкнулась, сказала, что Диана ушла к себе раньше обычного. Элинор решила, что разберется завтра, и отправилась в актовый зал.

Девочки, занятые в спектакле, растерянно бродили по сцене. Нанда Капур спорила с Мартой Тейлор о том, чей, собственно, текст в руках у Нанды.

– Там все мои заметки! – говорила Марта.

– Но там на первой странице мое имя! – возражала Нанда.

– Так это потому что ты его написала на моем тексте! Ты можешь пойти и нацарапать свое имя вон на том стуле, он от этого твоим не станет.

Мэтью, стоявший у стены с затравленным выражением лица, оглянулся на вошедшую Элинор, просиял и направился к ней.

– Мисс Олстон! – воскликнул он и, подойдя, добавил потише: – Слава богу, что вы пришли. Я, кажется, начинаю подозревать, что не приспособлен к театральной жизни. – Он еще больше понизил голос: – И к девочкам-подросткам.

Элинор уже заметила, что в ее обществе он теперь ведет себя естественнее – видимо, перестал все время следить за собой. Что, интересно, вызвало такую перемену, подумала она.

Мэтью перевел взгляд на что-то за ее плечом.

В дверях стояла Диана.

– Простите, что опоздала, мисс, – сказала она. – Сэр.

– Куда опоздала, Диана? – спросила Элинор. Диана в постановке не участвовала.

Диана оглядела зал, потом посмотрела на Элинор. Вид у нее был потерянный.

– На собрание? – сказала она без уверенности.

По спине Элинор пробежал холодок. Она не могла сообразить, как на это реагировать, Мэтью сориентировался быстрее.

– Здесь пьесу репетируют, Диана, – мягко сказал он.

Диана сморгнула.

– Пьесу?

Кто-то из девочек на заднем плане хихикнул.

– Тихо! – рявкнул Мэтью, и смех прекратился.

Но Элинор слышала, как девочки продолжают перешептываться.

– Ничего страшного, – сказал Мэтью. – Просто недоразумение. Наверное, это я виноват. Пойдемте разберемся в коридоре?

Он пытался сгладить ошибку Дианы, поняла Элинор, но скрыть от остальных странность ее поведения не представлялось возможным.

Диана снова осмотрела зал и взглянула на учителей. Элинор увидела, как лицо ее заливает краска.

– Простите, – сказала Диана и скованно повернулась к дверям.

– Я с ней выйду, – сказала Элинор в ответ на отчаянный взгляд Мэтью.

В коридоре, когда дверь в зал полностью закрылась, она крикнула:

– Диана! Диана, подожди секунду.

Диана развернулась и подошла. Лицо у нее горело, теперь она еще и плакала.

– Я что-то перепутала, видимо, – сказала Диана. – Простите.

– Ничего страшного, – сказала Элинор. – Чувствуешь-то ты себя как?

– Нормально. Я заснула после ужина, а потом проснулась. Наверное, это меня сбило с толку. Я решила, что уже утро.

С ее речью что-то не так, внезапно подумала Элинор. Заметить это было трудно – даже, наверное, невозможно для человека, не знавшего Диану несколько лет. Но Элинор чудилось, что между словами слишком длинные паузы – будто какое-то сомнение, будто человек говорит на иностранном языке, правильно, но не вполне бегло.

– Как ты спишь? – спросила Элинор.

– Плохо. Я очень устала, вот и все. Очень устала.

– Ничего страшного, – сказала Элинор, хотя и сомневалась в этом. – Давай ты пойдешь в свою комнату и отдохнешь.

Она протянула руку к Диане, но та вдруг отшатнулась и прошипела с внезапной яростью:

– Отстаньте!

Элинор была ошеломлена этой резкой переменой. На лбу Дианы выступила испарина.

Инстинктивно пытаясь успокоить девочку, Элинор развела руки, отступая на шаг назад.

– Все в порядке, – сказала она. – Все в порядке. Давай я тебя отведу к медсестре?

Диана помотала головой, по-прежнему глядя на Элинор недоверчиво.

– Я ненавижу медсестру. А она меня.

Элинор в замешательстве сказала:

– Диана, ты что. Ну давай, может, пойдем к тебе в комнату? Может быть, я попрошу Эйприл за тобой присмотреть?

– Эйприл меня раздражает, – сказала Диана. – Лучше бы она от меня отвязалась.

Она расплакалась и на этот раз, когда Элинор мягко дотронулась до нее, сопротивляться не стала.