Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май

и оторвала кукурузный початок. Размером он был с мое тощее предплечье и в слабых пальцах казался твердым и увесистым. Я содрала с початка листья. При виде кукурузинок, молочно-белых, точно детские зубки, рот у меня наполнился слюной.

Я поднесла початок к маминым губам. Мы разделили с ней этот пир. В животе у меня заурчало, а волоски на руках аж дыбом встали от удовольствия.

— Жуй осторожнее, — шепнула мама. — Наши желудки слишком долго пустовали. Если наедимся, да еще в спешке, можно и умереть.

Я кивнула, откусила еще кусочек, гадая, как же мне себя сдержать.

— Ах вы воровки! — прогремел голос, и меня окатило волной ледяного ужаса. Недоеденный початок покатился по земле.

Я вцепилась в мамины плечи, подняла глаза и увидела рослого мужчину. Мясистое лицо, узкие глаза. Лысая, блестящая голова. Злой Дух!

Помнишь, что я тебе о нем рассказывала, Гуава?

— Господин, прошу вас… — дрожащим голосом начала мама.

Злой Дух вскинул свою плеть. Боль обожгла мне спину и шею. Я с ужасом смотрела, как плеть со свистом рассекает воздух и обрушивает маме на голову свой удар.

— Стойте, прошу вас! — я постаралась прикрыть маму руками. Плеть хлестнула по моим плечам.

— Господин, простите нас! — мама упала перед Злым Духом ниц.

А он снова хлестнул по ней плетью, и в воздух взметнулась россыпь кровавых капель.

— Простить, чтобы вы и дальше кукурузу мою таскали? Простить и смирно наблюдать, как всякая чернь обрекает меня на голод?

Он со всей силы пнул маму, и ее откинуло в сторону.

— Мама! — я бросилась к ней. Удар содрал лоскуты кожи с ее шеи и головы. Лицо залило кровью. Я обеими руками вцепилась в ноги Злого Духа. — Умоляю, не бейте маму. Это я ее сюда привела. Это я украла вашу кукурузу.

Новый удар плети швырнул меня на землю.

Когда я очнулась, солнце уже садилось, а на меня струился густой, алый свет. Я поерзала, но ноги и запястья оказались скованы. Меня привязали к стволу большого дерева.

— Мама! — позвала я. Судорожно осмотревшись, я нашла ее. Она лежала чуть поодаль, распростершись на земле. Ее длинные волосы закрывали половину лица. Кровь запеклась на голове и вокруг губ.

— Мама!

Она даже не шелохнулась. Не подняла головы. Не шевельнула ни одной мышцей. Я дернулась вперед, но веревки меня не пустили.

Холодная ночь сменилась знойным и ослепительно жарким утром. Я звала маму, но та не откликалась. Я кричала, пока мир не нырнул в могильную темень.

Тело пронзила страшная боль. Я открыла глаза и обнаружила, что меня куда-то тащат по лесу. Какой-то мужчина, тощий как спичка, вцепившись мне в лодыжки, тянул меня за собой. От натуги он шумно дышал, а еще у него забавно топорщился живот.

— Кто-нибудь, помогите! — сдавленно выкрикнула я.

Мужчина отпустил мои ноги.

— Зьеу Лан, не шуми, если жить охота.

Стоило мне услышать свое имя, и сердце подскочило к самому горлу. Незнакомец опустился на корточки и подобрался ко мне. На шее у него висела на шнурке фляга из тыквы. Теперь я смогла разглядеть его лицо: обветренное, изможденное.

— Вы кто такой? — я отодвинулась от него подальше.

— Беги, Зьеу Лан! — Он снял с шеи флягу и дал мне воды. — Выбирайся отсюда, пока Злой Дух тебя не нашел.

— Моя мама… — я обернулась к дороге, по которой мы еще недавно шли. — Прошу, помогите ей.

— Мне жаль… но госпожи Чан… больше нет.

— Не может быть!

— Тсс. Тебя услышат. Беги скорее, иначе попадешься.

Я попыталась встать.

— Отведите меня к маме. Немедленно. Не могла она умереть!

— Зьеу Лан, послушай меня, — незнакомец сжал мне плечо. — Пожалуйста… поверь мне. Я работаю на Злого Духа, но я в долгу перед твоими родителями. Моя жена чуть не умерла в родах. А они нашли ей врача. Они спасли ее — и моего сына. Если бы госпожа Чан была жива, я бы ее не бросил.

Его слова прозвучали искренне и хлестнули по мне сильнее любой плети. Злой Дух убил мою мать. Кровь за кровь.

— Меня зовут Хай. Твой брат Конг меня знает, — Хай осторожно влил воду мне в рот. — Мне жаль, что я раньше не подоспел. Клянусь, я найду достойное место для могилы твоей мамы. — Он достал что-то из-под рубашки. Кукурузные початки. Так вот почему у него так топорщился живот! Пока он рассовывал кукурузу мне по карманам, я кое о чем вспомнила. И мучительно вскрикнула.

— Зьеу Лан, что такое?

— Дядя… у моей мамы в кармане был кулон с рубином на золотой цепочке. Если бы я вспомнила про него и предложила Злому Духу…

— Думаешь, это бы ее спасло? — господин Хай покачал головой. — Если так, то ты совсем не знаешь Злого Духа. Это дьявол во плоти. Да и потом, разве он оставил тебе время на размышления? — Он кивнул на тропу справа от меня. — Она выведет тебя к дому. Поспеши!

Я нетвердым шагом пошла вперед, а господин Хай исчез за деревьями. Надо запомнить, как его зовут, подумала я. Хай значит «океан» — превосходное имя для человека, чье сочувствие не знает границ.

Уж не знаю, как я выбралась из лесу и сколько времени занял у меня путь до дома, но точно знаю, что господин Хай спас твою маму и дядей, Гуава. Початков, которые он мне дал, хватило на две недели, а потом в деревню приехал добрый католический священник и привез немного еды. А затем партизаны Вьетминя помогли нам захватить японские и французские рисовые хранилища.

Но для многих помощь подоспела слишком поздно. Великий голод забрал с собой половину жителей провинции Виньфук. Многие семьи остались без продолжателей рода.

Голод отнял у меня огромную часть моей жизни. Он лишил меня не только мамы, но и Чинь, моей невестки.

О Гуава! Я прежде думала, что наша судьба — в наших руках, но мне пришлось узнать, что в годы войны мирные жители — это просто листья, что тысячами и миллионами падают с деревьев в разгул единственной грозы.

Долгие месяцы после маминой гибели, стоило мне только уснуть, я каждый раз видела ее, лежащую ничком на растрескавшейся земле. Я просыпалась с криком и всякий раз просила прощения за то, что не сумела ее спасти. Мне тогда было двадцать пять, и оба моих родителя погибли у меня на глазах.

После Великого голода господин Хай навестил нас. Я упала перед ним на колени в знак благодарности. Он отвел нас с Конгом, Хунгом и госпожой Ту к маминой