Песнь гор - Нгуен Фан Кюэ Май

Но мы с бабулей окончание войны не праздновали. Для нас мир мог наступить только тогда, когда все, кто нам дорог, вернутся домой. Только у нас одних во всем районе над входной дверью не висел красный флаг. Бабуля преклонила колени у семейного алтаря, ритмично постукивая деревянной палочкой по своему колокольчику для молитв. Я стояла рядом, закрыв глаза и сложив руки перед собой. Я молилась о том, чтобы мой папа, дядя Дат и дядя Санг вернулись домой и чтобы дух войны не сопровождал их.

Следующие дни бабуля провела дома, хотя меня выпроваживала в школу. Она не считалась с затратами и готовила разнообразные угощения, готовясь устроить пир в честь возвращения наших близких.

Ровно через неделю после Дня объединения я встала пораньше и помолилась вместе с бабулей. Пока она готовила завтрак — снова роскошный, на всякий случай, — я взяла два пустых железных ведра и пошла на улицу. По пути мне встретилась госпожа Нян — она делала зарядку у себя во дворе.

У колодца сидели на корточках несколько женщин — они стирали в ведрах одежду. Я прошла мимо них, к насосу.

— Вон какой-то солдат домой идет! — зашептали у меня за спиной.

Я обернулась. По соседской лужайке шел худощавый человек того же телосложения и роста, что мой папа.

— Так на моего брата похож! — воскликнул кто-то.

Вокруг меня загремели ведра — женщины побросали стирку и побежали к солдату. Я тоже, но слишком медленно. Когда я подоспела к мужчине, его уже облепила толпа.

— Chú Sáng, chú Sáng về rồi![32] — возликовал детский голос. Мой дядя Санг вернулся домой!

— Chào các bác, các cô, các cháu! — воскликнул дядя Санг, приветствуя мужчин, женщин и детей вокруг.

— Как же повезло твоей матушке, Санг! — господин Тунг похлопал солдата по плечу.

Госпожа Тхыонг, уже немолодая женщина, вцепилась дяде Сангу в руку.

— А ты не видел моих сыновей, Тханга и Лоя?

Тот покачал головой.

— Война кончилась, так что они скоро вернутся.

— Надеюсь… — Госпожа Тхыонг отвернулась, вытирая слезы.

— А вот и твоя племянница Хыонг! — кто-то вытолкнул меня вперед, и я нырнула в дядины объятия.

— Гляди-ка, ты уже почти с меня ростом! — сказал дядя, а я сделала глубокий вдох, стараясь сдержать слезы. Дядя Санг вернулся, и это вовсе не сон! А значит, скоро и папа с дядей Датом тоже вернутся, и всё наладится.

— И как тебе только в голову пришла такая глупость?! — Я сидела рядом с бабулей, а дядя Санг нервно расхаживал по гостиной и отчитывал ее. Шаги его были тяжелыми и громкими, и подошвы поскрипывали. Он поднял ногу, и свиньи испуганно разбежались. — Поверить не могу, что ты бросила преподавание ради торговли!

— Сынок, успокойся. Я ничего плохого не делаю, — бабуля налила ему чаю.

— Ничего плохого? — Дядя подошел к ней и склонился к ее уху. — Я вступил в партию. Моя мать просто не может быть con buôn.

— О, так ты теперь заодно с ними? — Бабуля фыркнула. — Есть им до меня дело, как же. У меня своя жизнь. У тебя своя.

— Всё не так просто, — прошипел дядя. — Мы с товарищами рисковали жизнью, чтобы восстановить справедливость в этой стране! Мы проливали кровь, чтобы спасти народ от чужаков, которые к нам вторглись. От эксплуататоров и буржуазии.

Тут дядя пустился читать проповеди. Бабуля встала и пошла к плите. Принесла на стол тарелки с едой: с дымящимися рулетиками из рисовой бумаги, лапшой, клейким рисом с кокосовым молоком и рыбной кашей. Увидев, что она решила устроить праздничный обед по случаю возвращения сына, я поспешила ей на помощь.

— …ты отнимаешь у меня шанс добиться высокого положения, мама. Меня же товарищи засмеют! Кто же меня будет слушаться, если…

— Если ты и собственную мать приструнить не можешь? — Бабуля подняла взгляд от палочек, которые раскладывала. — Санг, ну будет тебе. Мы столько лет не виделись! Садись, давай наконец пообедаем вместе.

Только тогда дядя перестал расхаживать по комнате.

Он уставился на еду. Ноздри у него задрожали. Он тут же отвернулся, но слишком медленно. Я успела заметить, как он сглотнул.

— Дядя Санг, садись, пожалуйста, — попросила я. — Бабуля всю неделю твои любимые блюда готовила в надежде, что ты вернешься.

Дядя еще несколько раз прошелся по комнате. Потом проверил, заперта ли входная дверь. Прижался к ней ухом, заглянул в щель, точно боялся, что за нами кто-то шпионит. Выглянул в окна.

И только потом подошел к столу.

— Ну ладно, — прошептал он. — Но только один раз и только чтобы малышка Хыонг не грустила. — Он жадно набросился на еду. Весь обед он молчал, а когда доел, громко рыгнул.

Не успели мы еще окончить трапезу, когда он вдруг резко встал, громко стукнув подошвами об пол. В упор взглянул на бабулю, и с его губ сорвались жуткие слова, казалось, их за него сказал кто-то другой:

— Мама, если ты меня любишь, бросай торговлю и возвращайся к преподаванию. Пока ты этого не сделаешь, я не смогу сюда вернуться.

* * *

После дядиного ухода бабуля помрачнела. Она убрала еду и тихо вернулась на рынок.

И почему дядя Санг так изменился? Он всегда так заботился о своей матери! Для нас, детей, он часто делал фигурки животных из цветной бумаги. А в Праздник середины осени нарезал бамбук и мастерил бумажные фонарики самых разных форм — и кота мог сделать, и рыбу, и тигра, и звездочку, и цветок. Те фонарики, что он мне дарил, всегда побеждали на конкурсе, который проводился у Озера возвращенного меча. Этому искусству его научил ремесленник, который присматривал за дядей Сангом, когда он впервые попал в Ханой еще маленьким.

Когда бабуля вернулась, я протянула ей стакан воды.

— Ты как? Поверить не могу, что дядя Санг так грубо с тобой обошелся…

— Ему промыли мозги пропагандой. — Бабуля опустилась на диванчик. — А ведь я, памятуя о судьбе его отца, предупреждала, чтобы он не совался в политику. Если б Санг меня послушал. — Она вздохнула. — Как говорят, mưa dầm thấm lâu. — Слабый, но настойчивый дождь пропитывает землю лучше любой грозы. — Надо мне быть с ним терпеливее.

Она покрутила стакан в руках.

— Что же касается твоей мамы, Хыонг… Я тут подумала… нельзя опускать руки. Разговаривай с ней почаще. Твой голос вернет ее нам.

— Ей плевать на меня, бабуль. Не