Всё слишком далеко зашло - Джесс Уолтер

– Они тебе скуловую дугу сломали. Вмятина от удара аж под отеком видна.

«Дубинка. Слом. скул. дуга». В блокноте это была третья запись – после «Шахм. клуб» и «Умн. малец».

Кинник недоумевал, как ему удалось за последние семь лет прочитать почти тысячу книг и при этом остаться единственным живым человеком, не знающим, как по-научному называется скула. Он сопротивлялся чувству неполноценности, глядя на этого отставного копа с живыми, часто моргающими глазами, темными, с проседью волосами и бородой, который был моложе его, мускулистее и, судя по всему, обладал глубокими познаниями о строении лицевых костей.

– Ну. Ты сможешь ему помочь? – спросила Люси.

– Само собой, – сказал Чак Литтлфилд. – Само собой. Дело непростое. Но вот что мы можем сделать. Во-первых, этот парень, Шон?

– Шейн.

– Шейн, точно. – Он наконец записал имя Шейна в свой блокнот. – Так как этот Шейн – биологический отец мальчика и официально удочерил девочку, твоя дочь – единственная, кто может по закону не дать этим клоунам в бронежилетах выдать твою внучку замуж. Так что шаг первый: найти… как зовут твою дочь, еще раз?

– Бетани. Возможно, она вернулась в Орегон.

– Точно.

Чак вывел на бумаге: «Бетени. Орегон?»

– Мы ее найдем. А пока я попрошу знакомого юриста накатать нам какую-нибудь бумагу, и – учитывая, что эти кретины едва читать умеют, – там можно написать что угодно, главное, чтобы стояла печать от кого-нибудь из окружных чинуш, это единственная власть, которую они признают. А дальше заявляемся к ним, суем под нос бумагу, забираем твоих внуков и едем искать Бриттани…

– Бетани…

– Точно. Бетани, Бетани, Бетани. – Чак подчеркнул ее неправильно написанное имя в блокноте. – Ага, и если какой-нибудь пидор в камуфляже попробует ко мне сунуться, я с ним так мило побеседую, что дубинка окажется у него там, куда солнце не заглядывает.

Кинник встретился глазами с Люси, и та едва заметно пожала плечами, что, как показалось Рису, означало: Мне было одиноко. Не осуждай.

– Но послушай, – Чак хлопнул ладонью по столу, – все может… выйти из-под контроля. Ты уверен, что готов? Снова встретиться с ними лицом к лицу?

Кинник почувствовал на себе пристальный взгляд Люси. Он откашлялся, вдруг ощутив потребность доказать, что он ничем не уступает этому дерганому бывшему копу, но в то же время подчеркнуть, что, в отличие от Чака, не пытается произвести впечатление на бывшую подружку.

– «Кто же неодолимый? – продекламировал Кинник и сам же ответил: – Тот, кого не может лишить самообладания что бы то ни было не зависящее от свободы воли»[25].

Люси и Чак вытаращились на него.

– Это же Эпиктет, – сказал Кинник.

Люси и Чак продолжили таращиться.

Кинник покраснел.

– Я имею в виду… Да, конечно. Я готов на все, чтобы вернуть внуков.

Люси встала:

– Мне нужно на работу. Пора менять подгузники подчиненным. – Она положила ладонь на плечо Чака: – Спасибо, Чак. Это много для меня значит.

Он накрыл ее руку своей.

– Ну что ты, Люси. Для тебя все что угодно.

Кинник тоже встал:

– Люси, можно тебя на минутку?

– Конечно. Проводишь меня?

Они двинулись к выходу, и тут Чак сказал:

– Люси, можно и мне минутку, когда он закончит?

Люси перевела взгляд с одной ошибки прошлого на другую.

– Ну, хорошо.

У двери Кинник оглянулся на нового знакомого:

– Я просто хотел сказать – я очень ценю, что ты для меня делаешь.

– Надеюсь, он тебе поможет.

– И вот еще что… – Кинник снова повернулся к Люси: – Ты уверена, что он… стабилен? Что он справится?

– Это не он только что цитировал Эпиктета.

Кинник поморщился:

– Ай. Больно.

– Как твоя щека?

– Щека тут ни при чем.

– Ну и отлично.

Люси порылась в сумочке и протянула ему баночку тайленола, которую захватила из дома. Затем ненадолго задержала на Киннике взгляд.

– Осторожнее там, ладно? Чак знает свое дело. Но его порой заносит. Если он вздумает совершить какую-нибудь безрассудную хрень, я надеюсь, ты его остановишь.

– Постараюсь.

– Обещаешь?

– Конечно. – Риса покоробило, что Люси разговаривает с ним как с ребенком. И все же это было по-своему приятно. Она помогает ему. Заботится о нем. – Спасибо, Люси. Я… ну… просто большое спасибо.

Она с улыбкой кивнула, похлопала его по руке, и Кинник вернулся за стол. Чак уже направлялся к дверям, где его ждала Люси. Рис краем глаза наблюдал за ними. Чак долго что-то говорил, а потом вдруг потянулся вперед, чтобы обнять ее. Со своего места Киннику не было видно ни лица Люси, ни того, как она ответила на объятия.

Люси ушла, и Чак вернулся на место, поправляя брюки.

– Она чудо, скажи?

– Лучше всех.

– Так, ну что. – Чак хлопнул в ладоши. – Как настрой, напарник? Отыщем твоих внуков?

* * *

Кинник никогда не видел, чтобы кто-то водил так, как Чак Литтлфилд: сидя за рулем своего «шевроле сильверадо», он подавался вперед, будто нависая над барной стойкой после трех рюмок текилы, и рулил одной рукой – точнее, предплечьем, небрежно перекинутым через руль, а голова его дергалась то влево, то вправо, как у бешеной белки, пока Чак лавировал между рядами и пролетал перекрестки. Любой зазор между машинами, казалось, бесил его до чертиков.

– Давай уже, веди свою гребаную тачку! – заорал он, обогнав очередного осторожного водителя. И взглянул на Кинника: – Ну так что. Вы с Люси того самого?

– В смысле? А, ну да. Пару месяцев. Но это было давным-давно.

– Давным-давно, – повторил Чак. – Точно.

Продолжая рулить одной рукой, второй он набрал на телефоне, лежавшем у него на коленях, номер своего юриста. Показав Киннику беспроводной наушник, Чак вставил его в ухо и заговорил:

– Шел. Привет. Это Литтлфилд. Слушай, мне нужно, чтобы ты пробил парочку имен. Все стандартно – прописка, криминал, гражданка, что найдешь. Готов? Так, Шейн и Бетани Коллинз, место жительства – Спокан, переехали из Грантс-Пасса, Орегон. К-О-Л-Л-И-Н-З. Даты рождения… – Он вопросительно посмотрел на Кинника.

– Ох, да, сейчас. У Бетани – одиннадцатое апреля 1987 года. Про Шейна не знаю.

– Бетани: одиннадцать-четыре-восемьдесят семь. Шейн – неизвестно. Дальше, Анна Гейнс, Спокан, соседка, квартира на северо-востоке, дата рождения неизвестна, имя мужа тоже. И еще один жулик, Дин Баррис. Тоже без даты. Водит пикап. Была федералка – лет двенадцать назад… – Он посмотрел на Кинника, и тот кивнул:

– Обвинения в браконьерстве, немного посидел, потом вроде баллотировался в Комиссию округа в Стивенсе.

Чак продиктовал все имена по буквам и повторил то, что сообщил