Чёрная месса - Габриэль Легэ

Романи готовился перейти шоссе и рыночную площадь, когда был остановлен нетерпеливой и любопытной толпой.

– Дорогу! Дорогу! – кричали солдаты.

Появились мундиры.

Это был Пикардийский полк, направлявшийся из Версаля, где он помогал в постройке замка, а также в окончании королевской дороги в Сен-Жермен, и возвращавшийся в свои казармы в Mo.

Романи во что бы то ни стало хотел пробраться сквозь этот водоворот толпы. Один солдат ему в этом помешал. Сообщник госпожи Вуазен должен был ждать, разразившись проклятиями против досадной помехи.

Поднявшись на цыпочки, он старался, благодаря своему высокому росту, следить за Маргаритой и ее служанкой чрез головы зевак. Но на этот раз обе женщины исчезли, и Романи не мог более рассчитывать их разыскать.

– Черт бы побрал этот Пикардийский полк! – сказал друг госпожи Вуазен.

Он уже хотел возвратиться на улицу Борегар, когда его заставило обернуться дружеское прикосновение руки, положенной на его плечо.

– А, Лезаж! – воскликнул он, узнав прежнего торговца шерстью. – Какого черта делаете вы здесь?..

– Это вам надо задать такой вопрос, – возразил Лезаж. – Я знаю, как вы не любите толпы, и удивляюсь, найдя вас в числе зевак.

Романи дурно скрыл свою досаду. Однако его удерживал стыд сделать Лезажа поверенным своего сердечного огорчения.

Он ответил почти приветливо:

– Я именно собирался идти на улицу Борегар.

– Не ранее, как выпив вместе бутылку вина, товарищ… Я не знаю, на что вы сердитесь, но вы, мне кажется, в дурном настроении. Стакан доброго вина, надеюсь, рассеет озабоченность, которую я читаю на вашем лице.

Романи хотел протестовать:

– Благодарю… Уже это слишком, что я покинул на несколько минут квартиру Катерины. Она просила меня принять ее посетителей во время ее отсутствия.

– Ба! Ба! – сказал Лезаж, взяв под руку своего спутника. – Наш друг Катерина, я в этом уверен, будет вполне снисходительна к этой шалости, когда она узнает, что вы были со мною. Впрочем, я хочу с вами поговорить о наших общих интересах.

Тот и другой дошли до «Золотого компаса», одного из наиболее посещаемых трактиров на улице Монторгейль. Лезаж увлек туда Романи, который желая все разузнать, не прочь был поговорить минуту с наиболее близким наперсником госпожи Вуазен, и оба сообщника уселись за стол.

– Ну же, черт возьми, хозяин Франсуа, – воскликнул Лезаж, обращаясь к трактирщику. – Пусть нам подают и поскорее.

– Хорошо, хорошо, уже несут! – ответил трактирщик. – Не будем горячиться, любезный господин Дюбюиссон… Сегодня много посетителей, и мимо проходящий Пикардийский полк привлек ко мне дополнительных клиентов, на которых я никак не рассчитывал… мне не хватает слуг, чтобы подавать всем гостям. Потерпите несколько минут, а я спущусь в погреб, чтобы отыскать для вас одну из тех старых бутылок, которые вы так цените.

Эти слова удовлетворили нетерпение Лезажа.

Толпа наполняла трактир своими криками и зовом, так что хозяин Франсуа Гарно разрывался, чтобы удовлетворить столько требований. Наконец он направился в глубину залы и готовился поднять опускную дверь погреба, когда свежевыбритый мужчина с седоватыми волосами, одетый ремесленником, пробрался сквозь толпу гуляк и приблизился к нему.

– Ну что, хозяин, – сказал вполголоса новопришедший. – Дела, по-видимому, сегодня идут?

– Боже мой, да… – ответил хозяин, изумленный при виде своего собеседника. – Но что значит это переодевание, господин?..

– Ш-ш! Ни слова, и предоставьте мне действовать. Я вошел к вам, потому что с улицы видел, как вы стараетесь, и пришел предложить вам свои услуги.

– Понимаю… Охотно, – сказал хозяин Гарно. – Я принимаю предложение. Вы меня выведете из сильного затруднения. Вот как раз появляются другие гости… Займитесь ими, пока я спущусь в погреб. Кубки и горшки там, на этажерке, налево от камина. Кувшины для вина под ними. Я требую за полгоршка три су, а за целый – шесть… Вы получите деньги… Впрочем, они не могли бы попасть в лучшие руки, – прибавил он с хитрой улыбкой.

И хозяин оставил новопришедшего одного, который, преобразившись в трактирного слугу, принялся прислуживать потребителям, численность которых все увеличивалась.

Вскоре поднялся из погреба хозяин, с предосторожностью держа в руке целую запыленную флягу. Так как он приближался к столу, за которым разговаривали Лезаж и Романи, то слуга, добровольно предложивший свои услуги, бросился к нему навстречу.

– Простите, – сказал он, выхватив бутылку, – вы меня наняли, и я не потерплю, чтобы вы исполняли мою обязанность… Положитесь на мою расторопность.

И прежде чем хозяин мог произнести хотя одно слово, новый слуга был уже возле обоих сообщников, вытирая со стола пыль быстрым движением салфетки и наполняя оловянные кубки.

Удовлетворенный таким усердием, Гарно возвратился к очагу, где нанизанная на длинном вертеле дичь жарилась пред ярким, трещавшим пламенем пылающих виноградных лоз.

Лезаж и Романи прервали свой разговор, чтобы осушить кубки. Слуга подошел снова, чтобы наполнить их, когда Лезаж остановил его.

– Хорошо, – сказал он, – оставь нас… Мы сами себе нальем.

Слуга поклонился, затем отошел на несколько шагов, и Лезаж наполнил кубок Романи.

– Любезный мой, – сказал он, убедившись, что слуга более не занимается ими. – Вы напрасно так терзаете свое сердце… И я удивляюсь, как вы могли влюбиться в эту дурочку Маргариту. Да, вы неправы. Какого черта! Такой человек, как вы, пресыщенный всевозможными похождениями, еще попали под власть невинного личика этой девушки… Однако вы должны были давно обратить внимание…

– Что вы хотите сказать? – спросил живо Романи.

– Я знаю, что говорю, – ответил спокойно Лезаж. – И вы знаете это так же хорошо, как и я. Вместе с тем вы не имеете причин верить в добродетель юниц. Ее сношения с маркизом Шастенэ известны всем…

– Эти сношения вскоре прекратятся, так как я убью Шастенэ, и Маргарита будет моей женою, – ответил Романи сухим голосом.

– Словом, все радости, – злорадствовал Лезаж. – Прошу вас, Романи, бросьте на мгновение эти мрачные мысли и непринужденно отдайтесь мыслям веселым, какие может вам внушить подобный нектар… Хозяин, – прибавил он, подзывая трактирщика, – позаботьтесь, чтобы нам тотчас же заменили пустую флягу. Нас сильно мучает жажда.

Хозяин дал распоряжение слуге, возвратившемуся с двумя новыми бутылками, и Лезаж наполнил кубки.

– Ну, за ваше, – сказал он, чокаясь своим кубком о кубок Романи. – Выпьем, любезный, и забудьте все.

– Когда вас держит любовь, то забыть труднее, чем вы думаете, – ответил Романи. – Кроме того, слишком поздно: предложение сделано, и у меня есть формальное обещание Катерины…

– Формальное обещание Катерины? – повторил Лезаж. – Разве вы так доверяете ее словам?

– У нас одинаковые интересы, Лезаж. И не вам сомневаться в ее искренности. Вспомните, что она освободила вас от галер. Будьте, по крайней мере, благодарны…

– Я благодарен, – возразил