Невидимый фронт - Юрий Иванович Усыченко

Заявление Иваньо разрушало план Дасько найти убежище в доме священника.

– А я, признаться, хотел переночевать у вас, – сказал Дасько, стараясь придать голосу льстиво-дружеский тон.

– Нет, – так же резко, как и в первый раз, повторил Иваньо. – Я и так допускаю неосторожность, принимая вас здесь. Мне нельзя рисковать, да я и не хочу рисковать – своя безопасность мне дороже вашей.

– Сегодня я не спал ночь, а после утреннего свидания с вами весь день ходил по городу – не имел места, чтобы отдохнуть. – Дасько пытался разжалобить священника.

– А это уже ваше дело, – хладнокровно ответил Иваньо. – Я не касаюсь ваших планов. Каждый сам за себя – таков закон жизни.

– Но если меня арестует на улице ночной патруль? Думаете, я буду молчать о вас?

– Я не идиот, чтобы хоть на минуту допустить такую мысль. Вы назовете меня сразу. А доказательства, факты? Без них мне ничего не грозит, кроме короткого ареста. Вот если вас найдут здесь – тогда другое дело.

Дасько понял, что дальше спорить бесполезно. Холодный, эгоистический расчет двигал помыслами отца Иваньо. Ни о каких человеческих чувствах не могло быть и речи. «Вот мерзавец», – думал Дасько, совершенно забывая, что Иваньо поступает с ним точно так же, как он сам поступил с Кундюком, заботясь о своей безопасности. Иваньо был прав: «каждый сам за себя» – таков был закон жизни всех этих людей.

Стараясь сделать вид, что ничего не произошло, Дасько искусственно беспечным тоном сказал:

– Ладно. Если вы не желаете продлить удовольствие беседы со мной, буду краток.

Шпион на минуту остановился, собираясь с мыслями:

– Империя Гитлера разгромлена. Это ясно для каждого. Ваш ватиканский старец поставил не на того, на кого надо…

– Не судите слишком поверхностно, – прервал Иваньо. – Намерения его святейшества знает только Бог.

– Вот об этом я и говорю, – криво усмехнувшись, пожимая плечами, сказал Дасько. – Но, кроме Бога, есть еще кое-кто, неплохо знающий папу римского и его политику. И этот, вернее, эти «кое-кто» уверены, что в Ватикане найдут союзников, несмотря на пламенные молебны, которые возносились католической церковью за победу Гитлера пару лет назад, а может быть, именно благодаря этим молебнам. Союзниками должны быть и мы с вами, отец Иваньо. Мы будем бороться по одну сторону фронта до нашей общей победы. Когда победим, мы выйдем из темных убежищ, где вынуждены скрываться сейчас, мы заставим себя бояться, мы будем править – править беспощадно и жестоко. Гитлер был не так глуп, заливая кровью покоренные им страны, и нечего бояться прямо сказать – нам надо идти по проторенной им дороге.

Когда Дасько говорил это, лицо его покрылось багровой краской, губы тряслись, крепко сжатый кулак ударял по колену. Шпион делился своими сокровенными, не раз продуманными мыслями.

– За все это надо бороться сейчас, – уже овладев собой, более спокойно, продолжал Дасько. – Я не требую от вас ничего особенного. Вы должны быть готовы к тому, чтобы начать действовать в решительную минуту, когда понадобится. Когда придется действовать – увидим. Единственное, что нужно будет сделать немедля – это начать подбирать нужных людей. Таких людей, на которых вы могли бы положиться, дать им то или иное задание. Подбирать осторожно, обдуманно. Пусть их будет немного, но чтобы они были надежны, готовы по первому вашему слову к действию. Согласны?

Иваньо молчал, постукивая пальцами о шершавые некрашеные доски табурета. Лицо священника стало еще более утомленным и зловещим, чем было в начале разговора.

– Мы с вами служим одним хозяевам… Между прочим, как вас зовут?

– Дасько. Роман Дасько, – торопливо вставил собеседник Иваньо.

– …одним хозяевам, Дасько, и нам надо выполнять их приказы. Я принимаю ваше предложение. Завтра в двенадцать придете ко мне в храм. Я сообщу вам, с кем из надежных людей можно будет связаться в первую очередь.

Дасько думал, что священник протянет ему руку для пожатия. На мгновение казалось, что Иваньо хочет это сделать, но, передумав, он еще сильнее застучал пальцами по табурету.

– Так, – шумно вздохнул Дасько. – Значит – союз.

Иваньо молча кивнул головой.

– Мне все-таки надо уходить отсюда?

Иваньо снова молча кивнул, всем своим видом показывая, что разговоры о ночлеге Дасько в этом доме напрасны.

– Каким путем уходить? – спросил Дасько, поняв, что священника не уговорить.

Иваньо поднялся со своей табуретки, выключил электричество. От резко наступившей темноты у Дасько поплыли перед глазами зеленые круги.

Священник прекрасно ориентировался в этой темноте. Дасько услышал его удаляющиеся уверенные шаги. Скрипнула дверь. Минут через пять Иваньо вернулся и, взяв Дасько за руку, повел к выходу.

– Вы попадете в сад, – тихо сказал Иваньо. – Идите прямо по дорожке, упретесь в забор. Он низкий, перелезете легко и очутитесь на бывшей Бенедиктинской улице, теперь она называется имени Тургенева. Путь к центру города – направо, вниз.

– Позвольте, отец Иваньо, – запротестовал Дасько. – К чему это? Разве я не могу выйти так же, как вошел? Если даже это и опасно, то человек, перелезающий через забор, подозрителен вдвойне. Может заметить какой-нибудь случайный прохожий.

– Постарайтесь, чтобы не заметил, – сухо ответил Иваньо. – Прохожих на этой улице очень мало, она тихая. А если вы выйдете через парадный ход, вас увидят почти наверняка. Через три дома отсюда стоит военная часть, и солдаты ходят целую ночь. Вас непременно остановят, проверят документы, а то и арестуют.

Дасько ничего не мог возразить.

– Хорошо, – сказал он, спускаясь с заднего крыльца в сад. – Значит, завтра, в двенадцать. Прощайте, отец Иваньо.

Священник пробормотал что-то неразборчивое.

Шаги Дасько замерли в глубине сада, а Иваньо, оставив дверь полуоткрытой, продолжал прислушиваться. Он стоял так минут десять и, лишь окончательно убедившись, что ночной посетитель убрался благополучно, запер дверь.

Глава девятая

След найден

Всеволодов говорил, расхаживая по привычке из угла в угол кабинета.

– Чтобы полностью скрыться от нас, враг спрятался в новое логово, – подчеркнул Всеволодов. – Прибыл он сюда с планом активных наступательных действий. Теперь же, еще ничего не сделав, он перешел к обороне. Он скрывается, он прежде всего думает о том, чтобы спастись от наших ударов, а выполнение задания своих хозяев отложил в сторону. Но скоро шпион придет в себя, к нему вернется часть потерянной наглости, и он будет стараться снова взяться за то дело, которое ему поручено. Наша задача – не только не пропустить момента, когда он приступит к восстановлению старых связей,