Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

А кино в деревне, сам понимаешь, событие значительное! Ждешь его, ждешь… Тут уж одеться, понятно дело, поприличней надо. А у меня из приличного – портки драные с рубахой да школьная форма. И ту мамка, как назло, постирала. Ну и обрядился я, не поверишь… В пижаму! Черт ее знает, откуда она взялась. Я в пижаме сроду не спал. Подарил, видать, кто-то. Пижама в полосочку, новенькая, с пуговками. Шикарная вещь! Ну, я, значит, обрядился и отправился. А на улице, как назло, дождь пошел, похолодало, блин. Все в куртках болоньевых, а у меня и куртки нет. На входе меня контролер и тормознул. «Ты, – говорит, – мальчик, что? Из больницы сбежал?» И не пустил, зараза. И вообще, с кино у меня много событий связано, и всякий раз лажа какая-то…

– Аверьяныч, утомил. – Юрка вздохнул. – Чего тебя кидает из стороны в сторону? То портфели, то пижамы… Ты чего сказать-то хочешь? Что я должен, как ты, десять лет в одних штанах ходить?

– Я это к тому, что не ведись ты, Юрок, на всякую мишуру. Думаешь, я не знаю, за-ради кого вот это вот все? – Аверьяныч кивнул на пакет с обновками. – Видел я, как ты на Нинку эту пялился, когда они со Славкой заезжали в прошлый раз.

Юрка вспыхнул. Вот ведь пенек старый, все сечет. А если и Славка заметил?

– Аверьяныч… Вот чё ты несешь? При чем тут Нинка?

– Да ладно… Думаешь, я старый? Ничего не вижу? Зря ты это, Юрка. Не твоего поля ягода. Да и чего в ней хорошего? Ну, смазливая. Ну, ноги… Фасад один! Ты подумай, что ты с ней делать будешь? Она же к совсем другой жизни привыкла. Да разве тебе такая нужна? Тебе надо…

– Завязывай, Аверьяныч, – оборвал его Юрка. – Давай за работу. Вон… Подъехал кто-то.

* * *

Отдав последнему клиенту ключи от машины, Юрка рванул домой. Дома первым делом отправился в душ. Не успел выйти из душа, как в дверь позвонили. Вытираясь на ходу полотенцем, пошел открывать. На пороге стоял Тимоха: весь мокрый и с подбитым глазом. Вдобавок ко всему от бомжа разило бензином.

– Не понял… – удивился Юрка. – Ты чего мокрый? Случилось что?

Тимоха молча клацал зубами.

– Давай на кухню. – Юрка посторонился, пропуская Тимоху в квартиру.

Оставляя на полу грязные следы, тот прошлепал на кухню. Юрка, зайдя следом, присел на табурет:

– Ну, рассказывай.

– Да чё рассказывать? Попал я, Воробей. Крепко попал – на большие бабки.

– Ты давай толком говори, чего случилось?

– Это ты у дружка своего спроси, – жалко усмехнулся Тимоха. – У Шиши.

– Не понял.

– А что тут понимать? На счетчик меня кореш твой поставил.

– Кто? Шиша? На счетчик? Ты, Тимоха, совсем допился? Короче, ты или рассказывай нормально, что случилось, или вали отсюда, – разозлился Юрка. – Несешь хрень какую-то.

– Хрень? Ну-ну… – Тимоха сник. – Эх, жизнь моя поломатая… – он ухватился за голову. – Воробей, дай хоть закурить, что ли?

– С дуба рухнул? Закурить ему. В бензине весь с головы до ног! Закурить… Самосожжение решил мне тут учинить? И квартиру спалить заодно? Совсем уже?

– Ох, блин, и правда…

– Ладно. Давай дуй в ванную. Помоешься, халат мой банный надень, увидишь там. А я пока одежду какую поищу из своего.

Тимоха отправился в ванную, а Юрка распахнул окно пошире – проветрить. В кухне воняло, как на бензоколонке.

Из ванной Тимоха вышел уже немного повеселевший.

Юрка налил ему чаю покрепче.

– Ох, Воробей, – суетливо зашвыркал чаем Тимоха. – Спасибо тебе. Правильный ты все-таки пацан. Я ж моюсь два раза в год, да и то под дождем. – Тимоха гоготнул. – А тут как белый человек… Я там кремом еще помазался, на полочке стоял. Ничего?

– Ничего. Ты что там про Шишу-то молол? Я так и не понял.

– Так это… Толяна же сегодня из дурки выпустили. Ну мы это дело, само собой, отметить решили. За магазинчиком расположились, тут – во дворе, чин чинарем. Культурно отдыхаем, в натуре. А на площадке напротив пацанва играет: банки из-под пива в ряд выставили и камнями по ним из рогаток шмаляют… Соревнуются, кто больше выбьет. Ну, мы, значит, чекушечку с Толяном оприходовали, хотели уже за следующей пойти, и тут какой-то «соколиный глаз» Шишиному джипу в лобовик камнем со всей дури и засандалил. Сигналка как заорет! Ребятня, понятно дело, драть. А мы с Толяном, два дурака, поближе подошли – поглядеть. Черт нас дернул! Смотрим, а там по всему стеклу вот такущая трещина! – Тимоха раскинул руки. – Тут Шиша из дома выскакивает и на нас… Как попер! Мол, вы чё, козлы вонючие, машину мне бить? Ухватил меня за шкварник, кабан здоровый, да как тряханет. Веришь, нет – думал, душу из меня вышибет. Вы, говорит, бабки мне теперь должны. Я ему: да ты чё, в натуре, не трогали мы твой джип. А он мне: а кто трогал? – Тимоха замолчал.

– А ты?

– Чего я?

– Ну, ты сказал, что это пацаны?

– Да ты чё, Воробей! Я как глаза его бешеные увидел… Не… Мне пацанов жалко стало.

– Ну и?..

– Ну, я ему: да ты чё, Шиша? Откуда, говорю, у нас деньги? Ну, хочешь, мы отработаем? Вон хоть на даче у отца твоего. Отработаем и разойдемся краями. А он: ты мне бабки гони, а не то я тебя, говорит, вместе с дружком твоим закопаю. Ну тут уж я не стерпел. «Да чё ты мне, козел, сделаешь?» – говорю. А он… – Тимоха жалобно всхлипнул, – по морде мне и, как щенков, нас с Толяном в машину покидал.

– И?..

– На кладбище привез. Специально, видать, чтобы жути нагнать побольше. А ты же знаешь, Воробей, меня пугать – надо шубу выворачивать! – Тимоха разошелся, потихоньку приходя в себя. – Не будет же он, думаю, нас в самом деле за лобовик убивать? А Шиша, сука, как давай нас метелить, а потом на колени поставил, канистру с бензином достал и поливать принялся.

Юрка слушал молча.

– Он над нами куражится, а у самого глаза… Я, Воробей, повидал на зоне таких. В общем, когда Шиша зажигалку достал, тут я взаправду трухнул.

Юрка слушал, сжав зубы.

– Дальше что?

– А что дальше? До завтра сроку нам дал. А не отдадим, Шиша сказал – знает, где мать моя живет. Сопля… – он опять всхлипнул. – мы ж в одном дворе жили, я его пацаном помню, а он… – Тимоха заплакал.

Юрка слушал и не верил. Шиша? Да ну на фиг! Он его с первого класса знает. Ну,