Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

class="p1">Он сунулся было к товарищу, но тот осадил его взглядом. Медленно, глоток за глотком Юрка влил в себя водку, перевернул стакан кверху дном и, выдохнув, в упор посмотрел на Нину. Та улыбалась, с интересом наблюдая за происходящим. Изящно изогнув кисть, она тоже взяла бокал и тянула через соломинку коктейль. Юрка смотрел на тонкую загорелую руку, на влажные, мерцающие в темноте губы, длинные, чуть опущенные ресницы…

– Вкусно? – Юрка забрал фужер из ее рук.

Попробовав, поморщился и выцедил сладкую муть. А потом, чуть помедлив и не отрывая взгляд от девушки, откусил край фужера. Улыбнулся и стал жевать стекло. Стекло мерзко скрипело на зубах. Юрка почувствовал во рту солоноватый привкус крови.

Нина, не выдержав, отвела глаза:

– Слава, проводи меня, пожалуйста. – она потянулась за сумочкой.

Юрка остался за столом один. Музыка тупо долбила по стремительно хмелеющим мозгам: тыц-тыц-тыц… Он сплюнул на пол крошево стекла. Медленно утерся рукавом. На рукаве остался размазанный кровянистый след. Да… Слишком много для одного дня. Слишком много. Перебор. И вдруг, бог знает почему, в памяти всплыло…

Дело было в десятом классе. Они со Славкой в тот вечер со школьной дискотеки возвращались. Осень, дождь, слякоть… Только от школы отошли, как в полсотне метров от себя увидали толпу – человек пять-шесть, а может, и больше. Пацаны с Ферганы. Самый бандитский район в городе.

Их сразу взяли в круг. Разворачиваясь спиной к спине, Юрка еще успел прикинуть, что двоих-то он уделает… Как нефиг делать – уделает! А может, и троих… В общем, вдвоем по-любому отобьются. И… понеслась!

Помощи ждать было неоткуда. Темень. Улица пустая. Юрка отмахивался – и отмахивался хорошо. Иногда попадал. Правда, пару раз все ж таки пропустил по корпусу, но по лицу ни разу не прилетело. «Главное – на ногах удержаться. Главное – не упасть… – лихорадочно думал Юрка. – Как там Славян-то?» – он старался боковым зрением выхватить друга из толпы. Драка тем временем выкатилась на дорогу. Юрку гоняли по кругу, как зайца. «Не… Не отобьемся. Бежать? – мелькнуло в голове. – А хрена вам! Не дождетесь, жабы».

Постепенно драка с дороги стала смещаться на обочину, в кусты. И тут Юрка поскользнулся на мокрой траве. Упал. Попробовал вскочить – его повалили. «Ничего… Главное – ребра… И голова». Толпа обступила плотным кольцом. Юрка сгруппировался, напряг все мышцы. Вспомнил, как отец в детстве учил: «Упал – вертись! Подворачивайся! Так, чтобы удары вскользь приходились. А как только просвет какой – подскакивай и беги». И Юрка вертелся, стараясь по возможности увернуться от прилетавших то с одной, то с другой стороны ударов. Толпа, смрадно дыша перегаром, тяжело ухала над головой. «А ведь убьют…» – подумалось ему вдруг. Несколько раз Юрка подскакивал. Его валили опять. Боли он не чувствовал. Только ярость. Драка незаметно сместилась к кинотеатру. На Юркино счастье, как раз в это время закончился сеанс. Двери кинотеатра распахнулись, и в ярко вспыхнувшем свете на улицу повалил народ. Драка замерла и тут же рассыпалась. Юрка, скукожившись, остался лежать на мокрой траве. Люди проходили мимо. В темноте его никто не замечал. Он негромко постанывал. Наконец с трудом приподнялся, отхаркивая кровью на дорогу. Огляделся. Славки рядом не было…

Тот потом долго извинялся, просил прощения, говорил, что сам не понял, как это случилось. А Юрка и не обижался. Нет! Правда, не обижался. Ему даже неудобно было, что друг у него прощения просит. Неловко как-то… Ну, струсил человек – бывает. Да ему бы и самому надо было завалить парочку – и ходу. Да ума-то нет – хлестаться давай.

Про этот случай он никогда не вспоминал. А вот сейчас вспомнилось. Вдруг…

Тыц-тыц-тыц… – продолжало молотить у него в висках. Столик с фужерами и недопитой бутылкой медленно покачивался перед глазами. К столику подплыла девица с сигаретой в руках. Присев напротив, закинула ногу на ногу, вызывающе заголив бедро:

– Мужчина, прикурить не найдется?

Девица, круто изогнувшись в талии, подалась вперед. Перед Юркиными глазами нарисовалось глубокое декольте с призывно выпирающим бюстом.

– Не… – Юрка, замотав башкой, махнул перед собой рукой, отталкивая девицу. – Не надо… Не то… Не то пальто… – с обидой пробормотал он.

Тяжело поднялся и, покачиваясь, с грохотом роняя попадающиеся на пути стулья, направился к выходу.

* * *

– Все, Аверьяныч, увольняюсь! Достало! Пропади оно все пропадом! Уеду! – Юрка с остервенением кидал в спортивную сумку свои вещи.

– Далеко ли? – вкрадчиво поинтересовался Аверьяныч.

Он только что пришел на работу и неожиданно застал помощника за сбором манаток.

– В Москву! Что я, рыжий, что ли, – пропадать здесь? Хватит!

– Та-а-ак… – Аверьяныч поиграл желваками. – Сбил тебя все-таки Славка с панталыку!

– Плевать я хотел на Славку твоего!

– Да ладно!.. А то я не знаю. Он! Он – главный застрельщик! Сам бы ты не насмелился. Нет, ну, какой же ты все-таки балбес, Юрка… А? Ведь я ж тебя заместо себя хотел поставить. Думал, толк из тебя будет. А ты…

– Да за каким оно мне надо? Место твое?! – вспыхнул Юрка. – Чтобы я всю свою жизнь под машиной, как ты, провалялся? Вот ты, что ты в жизни-то своей видел, кроме гаражного бокса? У меня, может, все это – во уже где! – Он рубанул ребром ладони по горлу. – Обрыдло! У меня, может, душа к другому тянется.

– Знаю я, к чему она у тебя тянется! – взвился Аверьяныч. – Это все из-за Нинки этой. Из-за нее у тебя крышу снесло. Вот ведь дурачина! Пошлет тебя эта фря куда подальше. На кой ты ей, пролетарий, сдался? Ей таких, как Славка, подавай!

Юрка зло прищурился:

– Да мне смотреть тошно на это вот все! – он махнул головой в сторону ютившихся на окраине домишек. – Можешь ты это понять? На сараюхи эти ободранные, на трубы вонючие. – он ткнул рукой в сторону химзавода. – Я это видеть больше не могу! Я жить хочу, как люди! Там, – Юрка махнул головой куда-то в сторону. – Там жизнь настоящая! Понимаешь? Настоящая. А здесь – болото! Отстой!

Аверьяныч, не ожидавший такого отпора, ошалел.

– Ты чего орешь-то? Собрался и собрался. И вали себе на здоровье. Скатертью дорога. Тоже мне, напугал ежа голой задницей! Уедет он… Да езжай! Езжай… Только знай: обратно вернешься и на работу проситься будешь – шиш тебе! – он скрутил у Юрки под носом кукиш. – Понял, нет?

– Не вернусь. Не надейся.

– Ну-ну… – Аверьяныч сплюнул и, помолчав, начал уже примирительно: – Что ты там только делать будешь? В Москве своей? У тебя ж ни образования, ни…

– Бизнесом буду