Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

его в мастера перевели. Деньжата кое-какие появились. Мотоцикл купили. Живность всякую завели: кур, гусей. Бычка на откорм взяли. На другой год – порося. Вот с этим-то поросем по осени оказия и приключилась.

Подельники

Алексей поднялся рано, даром что выходной: у него на сегодняшний день свои виды были, особые. Потому и не стал дожидаться, когда жена проснется. А не то все планы коту под хвост.

Он накинул телогрейку прямо на майку и вышел на крыльцо. Поежился: ноябрь на пороге. Достал папиросы, прикурил, затянулся. Хорошо! Воскресенье, погодка шепчет. С вечера договорились с соседом, Василь Иванычем, в мотоцикле поковыряться. Ну и выходной заодно отметить. Не грех после трудовой недели.

В доме на кухне загремели посудой. Леха подхватился было в сторону калитки, да поздно: вышла жена Анна.

– Далеко ли собрался?

– Так, это… с Василь Иванычем мотоцикл вчера разобрали. Надо до ума-то довесть, – засуетился Алексей, поворачиваясь к жене правым боком.

Левый карман, с бутылкой, предательски топорщился.

– Ага! Знаю я ваш мотоцикл. Щас опять на весь день умотаешь. Дома дел невпроворот!

– Да какие дела, Ань? Выходной же.

– Выходной ему. Ты порося-то резать собираешься? Или как? – начала заводиться Анна. – Долго еще будешь волынку-то тянуть?!

Алексей поморщился: это ж на поклон к соседу идти надо, к Петровичу, а с Петровичем они – как на грех! – опять разругались на прошлой неделе. Тут, как ни крути, выход один.

– Схожу сегодня к свояку попрошу.

– Да толку-то от твоего свояка! – плюнула в сердцах Анна.

– Ну, не знаю. Он говорит, что на этом деле собаку съел.

– Съел! Да хвостом подавился. Трепло! Он быка тебе уже зарезал. Забыл?

* * *

Это да. В прошлом году с быком, действительно, накладочка вышла.

Взяли, значит, Алексей с Анной бычка. Хороший бычок. Справный. На Авангарда откликался. Анна где-то откопала имя такое мудреное. Ну а когда пришла пора резать, то Алексей как человек ко всякому такому смертоубийству неприспособленный пошел по знакомым да сродственникам за подмогой.

Обычно в этом случае к Петровичу обращались. Лучшего специалиста не сыскать. Да не брал их с Алексеем мир. Петрович хвастун был, каких мало. Взялся раз доказывать, что нет во всей округе, окромя него, никого лучше по части ремонта мотоциклов. А у Лехиного как раз движок задымил и масло изо всех щелей потекло. Уж он и головки перебрал, и клапана новые поставил, и кольца – один хрен! Дымит. Вот и решил Алексей специалисту довериться, соседу то есть. Доверился. Мотоцикл совсем крякнул. Ну, у Алексея душа и не вытерпела. Сорвался. Слово за слово. Петрович рукава уж начал подсучивать. Еле-еле их Василь Иваныч растащил.

Так что просить помощи у Петровича не представлялось никакой возможности. Оставался свояк. Тот откликнулся на это дело с готовностью. Он вообще был легким на подъем. Быка ли завалить, огород ли кому вскопать, технику починить – ему все едино. Лишь бы не дома. Дома – девок четыре штуки! Крик, ор. Потому Николай любому поводу был рад со двора смотаться. Так все выходные и полкал[4] по друзьям да знакомым. Евдокия, бывало, сунется к соседям – к одним, другим. Не видали, мол, моего? Да где там!

– Для начала быка нужно с ног свалить, – со знанием дела втолковывал Николай. – Мы ему ноги веревкой спутаем. Слышь меня, нет?

– Ну, – кивал Алексей. – Дальше-то че?

– Дальше другой веревкой вяжем ему рога – и к столбу какому или забору той веревкой. Поближе. А другую – на себя тянешь. Он на землю упасть должон. Сечешь?

– Секу, – кивал Алексей.

– Ну вот. Как он, голубчик, упал – тут-то ты нож берешь и… того.

– Чего того?

– Чего-чего… Режешь, ёшкино коромысло!

Мужики принялись вязать быка. Авангард грозно ревел. К себе не подпускал и всякий раз, когда к нему приближались, норовил незадачливых подельников насадить на рога. Дело было в огороде. На бесплатный цирк вышла поглазеть соседка. Мужики к быку и так и сяк – тот ни в какую! Пришлось звать Анну. Без нее с быком не сладить.

– Авангард, Авангардушка… Тише, тише. Э-эх… непутевые.

Анна с самого начала сомневалась в успехе предприятия. Доверяла она в таком ответственном деле только Петровичу, с которым Алексей наотрез отказался мириться. И потому Анна раздражения своего не скрывала.

Кое-как опутав Авангарда веревкой, мужики взялись тянуть, поначалу – каждый на себя. Сообразив, что делают что-то навовсе несуразное, наладились тянуть в одну сторону. Толку – чуть.

– Разве ж его такого с места сковырнешь? – Алексей тяжело дышал, утирая пот со лба.

– Да в нем весу не иначе как четыре центнера! – предположил Николай.

– Четыре… Да тут все четыре с половиной будут, – почесал затылок Алексей.

Николай бросил веревку:

– Погоди, свояк! Оплошал я! Есть еще способ. В прошлом году видел, как мужик один быка валил. Тащи ведро со жратвой!

– На кой?

– Тащи, тебе говорят. И кувалду.

Хозяин притащил ведро с кормежкой. Поставил перед быком.

– Вот… – продолжал Николай. – Теперь он, значит, жрать будет, а ты ему промеж рогов кувалдой и саданешь, ёшкино коромысло. А как он скопытится – тут ты его и…

– А чего это я-то… кувалдой? Не-е-е, мы так не договаривались.

– Чего не договаривались?

– Как-то это не того… кувалдой-то.

– А ножом, значит, того? Тьфу!

Алексей поморщился. Взял кувалду. Подошел к быку. Тот уже добирал последнее из ведра.

– Не могу, свояк. Что хошь делай – не могу!

– Да етишь твою… – психанул Николай, отбирая кувалду. – И-и-и… эх! – замахнулся и со всей дури саданул скотину по лбу.

Передние ноги у быка подогнулись, и он, как Николай и обещал, рухнул. Алексей облегченно выдохнул. Но радоваться, как оказалось, было рано.

– М-м-му-у-у…

Авангард тяжело поднялся, мотанул головой и, насадив на рога целый пролет изгороди, понесся по огороду, загребая все на своем пути. Мужики гнали, как подорванные. На представление, разинув рот, таращилась соседка.

Коррида продолжалась. Бык одним махом порушил парники и разнес в щепки уборную. Мужики в поисках спасения метнулись на сеновал. Животное еще какое-то время в ярости крушило все подряд и наконец остановилось, в изнеможении опустив рога с остатками изгороди.

Матерясь и чертыхаясь, подельники, улучив момент, спустились с сеновала и рванули за помощью к соседу…

* * *

– Ну дак это когда было? – возмутился теперь Алексей. – Тоже мне, вспомнила!

Он заправил штаны в сапоги, запахнул телогрейку и отправился к свояку.

Тот жил неподалеку, через пару улиц. Не ко времени, конечно, с поросем этим затеялись: у Николая жена только