Сказ про Заказ - Михаил Александрович Тарковский

стало, за реку обидно. А сколько было рассуждений о том, что власть обманет, что в Москве всё решено, что «баз понастроят, а мы будем как бедные родственники, и ведро ягоды не дадут собрать!» В итоге Андрей добыл больше пятидесяти анкет в поддержку Заказника и отослал в Министерство. «Всё получили. Спасибо за работу!» – отписал министр.

13. Хрустальная колыбелька

В верховья Кандакана можно было пробраться по профилям и тундрам, по таким же пряморезным путям, как и зимник, но безо всякой дороги… Полторы бочки бензина стояло у Кирюхи в верхней избушке, и с собой Андрей взял литров сто двадцать – по расстоянию должно хватить заглаза, но этот расчёт с печи да по карте – без учёта пухляка и наледей, поисков Колыбельки и холостых рывков в стороны.

Кирюха, как обычно, был занят, и, хотя при желании можно было уговорить ехать на пару, Андрей посчитал, что искать Щучку он должен один. Так и поехал. Сначала по Кандакану, потом по профилю вдоль улепленных снегом лиственниц, мимо сопок с ярко-белыми проплешинами…

Снег под вёсну держал прекрасно, и, пройдя заросший березником кусок, Андрей выехал на длинный кедровый подъём и долго шёл по прямому и чистому профилю. С подъёма открылся скалистый поворот реки – сверху она гляделась особенно дикой и прекрасной. Дул ветер в лицо, и до того было хорошо и так ладно забирала дорога, что он даже заговорил, обращаясь к Щучке:

– Ты знаешь, я, наверное, всегда буду так ехать… Хотя, когда долго едешь, бывает, начинает смазываться цель. Слово за слово, как в разговоре с умниками и коммерсантами. Когда начинаешь сползать, поддаваться доводам, которые у каждого свои… «Андрей, ведь не все такие, как ты, упёртые». Или: «большинство людей живут именно так – просто и без философий»… «Ну, люди начали своё дело, вложили в него силы, деньги… Неужели тебе не жалко? Всё равно идём к этому – никуда не денешься от цивилизации». Или совсем безбожное: «Ну не мы – так другой это сделает!»

Да мало ли чего не услышишь… А потом встряхнёт на кочке – и всё на место встанет: это моя земля и моё ощущение её образа! Поэтому – хотите его уродовать – валите домой и там хоть на ушах стойте, если вам позволят. А я буду жить по своим правилам. И отвоюю место, где никто не будет ничем торговать. Лишь бы мне найти тебя, Щучка моя дорогая!»

В первый день Андрей доехал до Кирюхиной базы. Уже вовсю тянуло весной, закат был просторным и ласковым, а поздним вечером расслабленно дышала темнота у избушки и ухала в тайге бородатая неясыть. Утро синело в окне недвижно и рано. День становился немеркнуще длинным.

Следующую ночь Андрюха ночевал у костра – соорудил нодью́ из сухой листвени. Одно бревно внизу, другое на нём, но держится не на колышках, как в охотничьих руководствах, а подвешено на журавле за берёзовый крючок – черешок крючка заточен на клин и всажен в листвяжную плоть. Рядом настелен пихтовый, мягкий даже на морозе, лапник. Андрей растянулся в спальнике и мгновенно заснул.

Проснулся рано и отправился в путь потемну, любя выезжать с фарой и наблюдать, как синеет, рыжеет, розовеет рассветное небо и бледнеет на снегу перистый свет фары… До вершины Кандакана добрался засветло. Кандакан превратился в узкий ручей меж каменных россыпей, волнисто залитых снегом. Вопреки ожиданиям лёд был крепкий, и Андрей без приключений доехал до места, которое ни с чем не спутать – берега расступились, и ручей вывел к скалке, стоящей вогнуто, как щиток или ладошка. Андрей думал, что под ладошкой будет промоина, но лёд оказался крепкий. Прошёл вбыструю развалочкой, пробуя топориком, сапогом разгребая снег. Глухо, твёрдо отзывался лёд. И летели синие осколки… Андрей съехал и начал разворачиваться – как лёд вдруг не выдержал. Андрей попытался газануть, выскочить лыжами на твёрдое, но только глухо забурлил выхлоп, и Андрей едва успел ткнуть кнопку. Снегоход, оседая задом, ухнул, и Андрей ушёл вместе с ним, не успев выпрыгнуть. Глубина была метра полтора, он выкарабкался на лёд, опираясь на руль, нащупывая, вытаптывая его ногами.

Зияла угловатая дыра. Утягивало течением осколки льда под рваную кромку. Снегоход ясно просвечивал жёлтым капотом, увеличенным и подплавленным клубящейся бирюзово-дымчатой водой… На фоне капота вилось, дробясь, тёмное тельце.

Андрей аж на четвереньки стал, несмотря на убийственный холод, облепляющий тело… Господи!.. Неужели она?! Ведь тогда и снегоход без борьбы выручим… Из воды медленно поднималась тень, но что-то не то в ней было, в её широком белёсом рте. Показалась мордочка – это был чахлый горно-северный налимчик с косицей бородёнки, как у Хоттабыча… На Тунгусках, Андрей слышал, их звали Лоптучишками.

– Здоро́во! … А ты… А где Щучка?

– Андрей Викторович? Здравствуйте! Она здесь. Здесь. Только она не может с вами разговаривать. После вашего поступка тяжело ей… Это же всё на жабрах оседает… Стоит она… Моется… Но помочь велела. Так что давайте… С чего начнём? – завхозовски спросил Налим. – Снегоход, наверное, вытащим?

– Да погоди, снегоход! Костёр надо… Я пока хоть портянки выжму. Заколею же…

– Ну что, тогда я сразу скажу портянкам: «разматывайтесь!» Или что у вас? У меня, если честно, это первый урок. Так что вы помогайте, говорите!

– Да какие портянки! Портянки я сам. – Андрей уже выливал из сапога воду. – Ты давай – костёр!

– А понял! У вас топор есть? Вижу. Топор, давай выскочи из скобки на ремне! Или как?

– Да вот он! Чё выскочи?! – Андрей вытащил топор, воткнул в снег.

– Топор, иди… Что ему сказать? Хворосту?

– Да бересты! И щепы пусть нарубит с вывортня! Смолёвой! – У Андрея уже зубы стучали.

– Понял! Понял! – сказал Лоптучишко. – Вы только не волнуйтесь. Так… Всё, отправил… Слушайте! Он не может найти вывортень! Топор! Топор, ответь Налиму Шнадцатому! Понял. Тогда просто с ёлочек – сухих этих веточек! Хворосту! Да! И бересты! Да. Вали трубу. Гнилая? Ладно, сгорит. Тащи, – заговорил тише, уже обращаясь к Андрею: – Говорит, этих… пней нет. Стоит листвень сухая. Её бы хорошо, но это пилу надо… – И заорал: – Хворосту! Хворосту побольше!

– Да какого хворосту? Ты чё, турист, што ль? Не путай его! Щепы надо смолёвой! Или сушинку любую… Слушай, а почему нельзя, чтоб костёр-то горел сразу?

– Почему нельзя? – вдруг заговорил Налим медленно и назидательно. – Интересные вы… Костёр-то ведь с чего палить надо? И вообще к таким случаям готовиться надо… Материал нужен качественный… Это вам не магази…