Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко

местами таблички, уже вернул их на место, и Шумкину придется доказывать, что именно рассеянность и озабоченность судьбами избирателей привели его в женский туалет. Доказывать такие вещи, как вы знаете, дело трудное и, с точки зрения светлого будущего нашего доморощенного политика, почти безнадежное. Даже если ему поверят, что он случайно перепутал две буквы «м» и «ж», как же такому рассеянному человеку доверить общественную работу? И вот Шумкин… – Рита плотоядно улыбнулась, как будто оскалилась, и я сразу подумал о том, каково было бедному Коцу оказаться с ней в кабинете один на один, – и вот Шумкин, хоть вы и считаете его круглым дураком, мгновенно все понимает. Он еще не знает, что это провокация, но пугается и входит в состояние, которое у боксеров называется «грогги». То самое состояние, в котором и проявляются его подлинные человеческие качества. Дальше возможны различные варианты развития событий. Времени у Шумкина почти нет, того и гляди кто-нибудь застанет его в женском туалете наедине с полуголой дамой. Он ведь не знает, что тот же самый шутник повесил на дверь табличку «Санитарная обработка». Это понятно?

Тут я впервые решился задать вопрос, хоть и невнятный, но по существу:

– Простите, Рита, но где же тут семь смертных грехов?

– А-а, – с несоответствующей ее возрасту скоростью Рита вскочила с кресла. Сейчас она напоминала футбольного болельщика перед решающим штрафным ударом. – В том-то и дело, дорогой мой Паша! Это вы тут не понимаете. А Шумкин, лишенный времени на раздумья и испуганный… Он может сгоряча решить, что такая оплошность для личности его масштаба не страшна – вот вам и гордыня. Может быть, у него потекут слюнки, потому что полуголая дама в высшей степени хороша собой и дело свое знает. Значит, имеем похоть. Далее, он может решить откупиться. Или, наоборот, сдуру, рассердившись, наорет на бедняжку. Вот вам и алчность с гневом. Ну и конечно, существует вероятность, что потеряет наш Шумкин лицо, рассопливится и будет просить дамочку о пощаде. А это уже уныние…

В уме я пересчитал грехи и недосчитался двух – чревоугодия и зависти.

– Да, – сказала Рита, и я уже перестал удивляться ее способности читать мои мысли, – мы упускаем целых два греха. Но если вдуматься, то обжорство и зависть прямо вытекают из алчности. Достаточно посмотреть, как человек питается, какие рестораны посещает. А уж зависть… Смешно даже тратить время на такую проверку. Вот вы себя завистливым не считаете, не правда ли? Но если тщательно и, главное, честно проанализируете свое прошлое, то обязательно обнаружите, что и вам не чуждо это чувство. Появились ли вопросы, голубчик?

Я не знал, как поступить. Критика – далеко не лучший способ общения с начальством, в особенности если оно само и является объектом критики. С другой стороны, в представленном Ритой сценарии я обнаружил множество недостатков и натяжек. Поэтому замялся, опасаясь, что и теперь Рита отгадает, о чем я думаю.

Рита взмахнула рукой, как бы отметая все мои невысказанные вслух слова.

– Да знаю я, что вы хотите сказать. Поверьте, Паша, в каждом сценарии можно найти массу несоответствий и слабых мест. Что там говорить, вы почитайте классику. Возьмите хоть Толстого. Его герои часто ведут себя не так, как по логике вещей должны были вести, а так, как хочется автору… А сценарии, порой самые нелепые, работают – и очень эффективно. Вспомните подробности скандала, вызванного шалостями президента Клинтона в Овальном кабинете, например. Гениальная работа! Жаль только, что не наша… Но я с вами заболталась, а дела не ждут.

Рита стремительно направилась в кабинет, но на полдороге остановилась и добавила, что теперь ни о каком Шумкине речи быть не может. Да и вообще со всеми этими клиентами она и сама справляется, благо, существа они незатейливые и предсказуемые.

Нехорошее предчувствие коснулось меня холодной и липкой осенней паутинкой.

– Тестового задания вы, Паша, не выполнили, и поэтому… – Рита замолчала, и я понял, что мне пора уходить. Мечта выбраться из нищеты так и останется мечтой. Ничего, жена и кошка Алиса, ждущие меня дома, поймут и простят. Я честно старался… Бросив последний взгляд на почти девственную страницу «ворда», я поднялся на ноги. Ну и ладно, к черту эту Риту вместе ее конторой! Пусть сама пишет гениальные сценарии для президентов!

– Ну почему вы так торопитесь, – промолвила Рита. – Вы не справились с заданием одного рода, но это всего лишь означает, что вам будет поручено продумать и разработать в деталях иной сценарий…

В холле потемнело, собирался скоропостижный весенний дождь. Я снова сел в кресло. Да, кажется, мой роман действительно живет своей жизнью где-то в другом измерении, изредка выныривая оттуда, чтобы принести мне очередной сюрприз…

Не ко времени я вспомнил свой опыт общения с человеком-провокатором. Это был гениальный и абсолютно интуитивный провокатор, потому что умудрялся создавать критическую ситуацию буквально из ничего. Только что все было тихо и спокойно, люди сидели, беседовали, но вдруг появлялся он – и все взрывалось, обстановка опасно накалялась, начинались выяснения отношений… А сам провокатор мастерски уходил в тень, и потом никто уже не мог вспомнить, с чего все началось.

Как и я, он приходил в тюрьму на выходные. Нас так и называли там «вояками выходного дня», вкладывая в это прозвище изрядную долю презрения. Провокатор появился позднее меня и в первую свою отсидку показался мне скорее приятным, хотя и несколько инфантильным. Впрочем, вне зависимости от возраста основная масса заключенных, с которыми мне приходилось сталкиваться, так и не выбралась из состояния подросткового хулиганства. Взрослые сорокалетние мужики рассуждали и даже одевались в соответствии с мальчишескими представлениями и о жизни, и о моде. Многих именно этот инфантилизм и приводил в тюрьму.

То, что новичок – провокатор, стало понятно позднее, когда он уже несколько освоился с тюремными порядками и системой ценностей. Самое удивительное заключалось в том, что он был бессознательным провокатором. Конфликтные ситуации следовали за ним неотступно, как тень. Думаю, он и сам не понимал своей страшноватой миссии. Но стоило группе других заключенных пройти мимо нашей группки «вояк», как вспыхивала мгновенная ссора. Необычная еще и потому, что нигде я не встречал таких вежливых людей, какими становятся заключенные. В тюрьме ведь никогда не знаешь, кто рядом с тобой, какое неловкое слово приведет к конфликту…

Потом я стал свидетелем еще более страшной истории. Другой парнишка – молодой мускулистый качок – послушав какие-то слова, нашептанные ему провокатором, бросился выяснять отношения с охранником. Вся камера с ужасом следила за ним. Потому что охранник, –