Жилец дома №5. Мистические истории о русской нечисти - Виктория Ли

Лидия коротко – для солидности – передавала известные ей события, успели принести завтрак: пара сырников, йогурт с фруктами и яйцо всмятку. Перед Андреем дымился нашпигованный всеми доступными ингредиентами омлет. К его чести, слушал Фонарев внимательно: не перебивал, не лез с вопросами, деликатно выжидал во время пауз. Но как только девушка закончила, пододвинул к себе тарелку и принялся энергично поглощать яичную смесь.

Лида почувствовала себя глупо. И все? Она только что поделилась самой дикой, нелепой странностью в своей жизни. Хоть и подбирала фразы, но все равно выставила и себя, и Полю охотницами за сверхъестественным (читай – дурами), а этот бугай теперь молча ест? Как будто рилз посмотрел, а не с живым человеком пообщался!

– Послушайте, – цедя слова, произнесла Лидия. – Может, скажете что-нибудь?

– Скажу, – безмятежно пообещал он, методично расправляясь с омлетом. – Но сперва обдумаю. А вы пока поешьте, пожалуйста, – тычок вилкой в направлении сырников. – Остывает ведь.

Лида принялась дышать на счет. Ох, Аврора Карповна, и почему у вас не внучка…

Когда Андрей закончил и с «обдумыванием», и с омлетом, выпив еще две чашки сахара с кофе, безмятежность его улетучилась. Он несколько секунд серьезно смотрел на Лидию, а затем припечатал:

– Не хочу обидеть вас и вашу подругу, но в эту историю мне не верится.

Девушку полоснуло разочарование – ну просто блеск. Снисходительный скептик ей прям очень кстати, спасибо-пожалуйста.

– Но, – продолжил тот, замечая кислое выражение собеседницы, – неверие не значит, что я не нахожу это странным. Нам обязательно нужно поговорить с Ольгой, а потом везти вашу подругу к специалисту.

– К какому еще специалисту? – насторожилась Лида.

– А вот это мы выясним на месте, – ответил Андрей и отправился платить по счету.

Как и сообщил Фонарев, ателье нашлось быстро – на первом этаже узкого домика в конце короткой улицы. Окна «Шика» выглядели чересчур массивными, и здание походило на малыша, нацепившего на нос отцовские очки. Всю короткую поездку Лида копила решимость, справедливо ожидая, что Савельевой ее появление не понравится. Теперь важно было сохранить настрой. Поэтому, как только машина притормозила, девушка распахнула дверцу и бросилась ко входу, не глядя, успевает ли за ней Андрей. Тот успевал. Атмосфера «Шика» оказалась прямо противоположной Лидиной нервозности. Внутри витали располагающие ароматы – кофе, корица и еще что-то цветочно-сладковатое. Музыкально звякнул колокольчик, доложив о новых посетителях, и навстречу молодым людям поднялась высокая стройная женщина.

– Добрый день, чем могу помочь?

– Вы Ольга? – уточнила Лида, тоже стараясь выглядеть подружелюбнее.

– Да, а вы Александра? Пришли насчет вечернего платья?

Лидия отрицательно покачала головой и выпалила – как в ледяную воду бухнулась:

– Это я вам звонила по поводу Полеховки.

Улыбка стекла с лица Савельевой. Она строго посмотрела на девушку, а потом поверх ее головы – на Андрея.

– Я все вам сказала, – голос ее разом замерз, став обвинительным. – Вы вообще в своем уме врываться сюда?

– Мы не врывались, – напомнила Лида. – Вы же открыты. Да и рассказали не все, сами же знаете.

– И что теперь? Решили вытрясти из меня остальное? – пошла в наступление портниха. – Для этого подмогу притащили? – возмущенный кивок в сторону Фонарева.

– Я не… – запнулась Лидия. Мда, нехорошо вышло, Ольга может ведь и полицию вызвать… Девушка растерянно обернулась к Андрею, и тот моментально все понял. Улыбнулся и проговорил мягко и примирительно, обращаясь к портнихе:

– Ну что вы, какую подмогу, я просто подвез в нужное место.

Потом чуть наклонился к Лиде и шепнул:

– Подожду тебя в машине.

Девушка отметила, что Андрей перешел на «ты», однако это совершенно ее не покоробило. Что тут скажешь, общие проблемы сближают быстро.

Колокольчик проводил Фонарева таким же деликатным перезвоном, Лидия дождалась, пока дверь захлопнется полностью, а затем обернулась к Ольге:

– Пожалуйста, – тихо попросила она. – Это очень важно. Мне правда больше не к кому обратиться.

Портниха молчала, один указательный палец неэлегатно царапал по ногтевой пластине. Лида проследила за этим беззащитным, полудетским жестом и добавила:

– Я не прошу вас говорить мне все. Только о том, что может помочь спасти моей подруге жизнь.

Неизвестно, что именно оказалось убеждающим фактором: то ли умоляющие слова посетительницы, то ли легкая капитуляция ее рослого спутника, то ли явное чувство вины, которое девушка теперь угадывала в портнихе. Та устало опустилась в одно из пухлых кресел и прикрыла глаза. Посидела немного, нервно терзая накрашенные губы, а затем произнесла, глядя Лиде прямо в лицо:

– Слышали поговорку «дома и стены помогают»? Только, знаете, бывает и наоборот…

Глава 25

Оля Ленева познакомилась с Гошей Савельевым как киношная Катерина – с его тезкой: в электричке. Причем парень, явно уловив сходство ситуаций, также дурачился и представлялся поочередно: Гогой, Гошей, Жорой и Юрой. Веселый, разудалый, компанейский и необыкновенно красивый, Георгий получил сердце Оли играючи, практически незаметно. Та и не сопротивлялась – сама до ужаса хотела влюбиться. Пора все-таки, в девятнадцать-то лет. «Женихаться», как называла их роман мать Оли, долго не стали и расписались через полгода. Еще переживали, волновались насчет даты, а ну как в ЗАГСе затянут. Однако советская бюрократия отнеслась благосклонно к молодой общественной ячейке.

В отличие от многих новоиспеченных пар, проблем с жильем у Савельевых не имелось. Покойный отец Гоши оставил тому дом в Полеховке, где парень и жил один. Мать Георгия, вышедшая во второй раз замуж, переехала в соседнее село еще несколько лет назад. Так что Оля сделалась полноправной и единоличной хозяйкой всей, как писали в документах, жилплощади. В своем новом статусе девушка с упоением погрузилась в привычные и приятные хлопоты. Привела в порядок слегка заброшенный холостяком Гошей огород, купила курей у соседки, стала думать, как расширить хозяйство. Муж тоже не отставал, работал аппаратчиком на соседнем зерновом комбинате, а в свободное время подновлял дом.

Четыре года жили славно, не хуже других, а потом, как опять же, у многих, все посыпалось. В жерле ликвидации Советов задохнулся зерновой комбинат, сгорели накопления. Оля и Гоша разом оказались жителями не перспективного села с многокровным предприятием, а никому не нужного захолустья. Электричество засбоило, закрылись кооперативы, а Полеховка принялась редеть, словно стремительно лысеющая шевелюра.

По первости супруги не унывали – в молодости все кажется поправимым. Гоша ушел таксовать, иногда и шабашил по мелочи, Оля держала гусей и курей, торговала на рынке. Однако несмотря на их старания неудачи перевешивали – наваливались, топили, не давая вздохнуть, поднять головы.

Однажды, например, какие-то ночные умельцы (то ли отчаявшиеся соседи, то ли залетные молодцы) до костей раздели