Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

то попробуйте вспомнить повесу, который по настоянию родителя, графа Сквандера, заключает брак по расчету. Веки опущены, брови подняты — притворное сочувствие, на которое Гарри был мастак. Планка наших моральных качеств по отношению к себе всегда высока, поэтому мы практикуем оптический обман. Привычка к обману настолько живуча в нас, что даже в темноте мы машинально, подчас даже не подозревая об этом, искажаем черты лицемерием.

— Среди деревьев вести разговор не слишком удобно, тут так темно, и рядом с нами может оказаться кто угодно, — наконец сказал Чарльз. — Так ты утверждаешь, старик очень зол?

— Никогда не видел его таким взбешенным, — ответил Гарри. — Сам знаешь, какой он, когда выходит из себя, но в этот раз наш отец самого себя превзошел. Если он пронюхает, что я был здесь… Но ты же позаботишься обо мне?

— Спасибо, что навестил нас, я этого не забуду, правда. Я должен был подумать дважды, прежде чем втянуть бедняжку Элис в эту историю. Черт меня дери, но я не знаю, как мы будем жить дальше.

— Ну, это просто стесненное положение, оно не будет длиться вечно. Все наладится, брат.

— Стесненное положение, — усмехнулся Чарльз. — Ты ошибаешься, дорогой, оно может длиться десять лет или двадцать. Я поступил глупо и не знаю, что нам делать.

— Понимаю твое уныние. Мой совет — просто подожди. Еще ничего не случилось, к тому же жизнь в Карвелле не будет для вас слишком дорогой.

— Как ты думаешь, Гарри, может, мне присмотреться к ферме Джона Уолина? Наверняка там что-то можно сделать.

Гарри помотал головой.

— Нет? — взглянул на него Чарльз.

— Вряд ли ты с ним договоришься, — ответил Гарри. — Кроме того, если ты проявишь активность, пойдут разговоры, а тебе нужно сидеть как можно тише. Первые месяцы, во всяком случае.

Возникла пауза, они шли молча, пока лес не начал редеть. Стал виден обширный выгон Крессли с его дроком, папоротником и широкими холмами, посеребренными луной.

— Насчет денег… По-моему, Чарли, если ты не наделаешь еще долгов, все не так плохо. У тебя есть стабильные триста фунтов в год, даже больше, кажется. Вы с Элис можете обходиться малым — вам хватит и двухсот.

— Ты шутишь? Прожить на двести в год! — воскликнул Чарльз.

— Да, мой расточительный брат. Это ты прожорлив, а твоя малышка не съест и на шесть пенни в день, — засмеялся Гарри.

— Элис экономна, и она присмотрит за всем, я знаю, но есть и другие вещи, кроме завтрака и ужина, — нахмурившись, сказал Чарльз, которому не понравилось, что его жену называют «малышкой».

— Нужда заставит и мышей ловить, братец. У тебя еще сотня в год остается на, эмм… непредвиденные расходы. И ты должен расплатиться с кредиторами.

Чарльз вздрогнул.

— Вот именно. Мне нужно несколько сотен на все, и я не понимаю, как можно существовать на такие крохи.

— Ну что ж, тебе придется изловчиться, братец. Как бы там ни было, тебя заставят уплатить кредиторам по получении наследства, — сказал Гарри. — Если ты его получишь, конечно, — не удержался он от укола.

— Люди такие скряги…

— Всегда были такими и всегда будут, — рассмеялся Гарри.

— Сотня в год… Ты сам прекрасно знаешь, что это не поможет, — мрачно произнес Чарльз и быстро оглянулся через плечо, как будто их и правда мог кто-то подслушивать.

— Клянусь, Чарли, я ни черта не знаю, — ответил Гарри добродушно. — Но если ты говоришь «не поможет», то не поможет, охотно верю.

Они снова замолчали.

— Жаль, что я не такой сметливый, как ты, Гарри, — возобновил разговор Чарльз.

— Ты думаешь, я сметливый? Ха-ха! Сам я всегда считал себя недотепой за исключением того, что касалось лошадей. Правда-правда, клянусь.

— Перестань. Ты намного умнее меня и не так ленив. Скажи, что бы ты сделал в моей ситуации?

— Что бы я сделал? — переспросил Гарри, глядя на звезды. — Хм, этот вопрос и мудреца бы озадачил. Но могу сказать одно — я бы никогда не попал в такую ситуацию, ни за что на свете. Но ты не должен расстраиваться — насколько я понимаю, все не так ужасно, а я всегда могу приехать к тебе и сообщить новости.

— У тебя есть новости?

— Так, кое-что, — ответил Гарри. — Но ты прав, я здесь не просто так. Недавно я был в Лондоне. Заглянул и в Хокетон, как ты понимаешь. Нашел там то же, что обычно, и отбыл несолоно хлебавши.

— Ничего не узнал? — спросил Чарльз.

— Ничего.

— А что ты там сказал? — Чарльз напрягся.

— Только то, что мы согласовали, брат.

— И это прозвучало добродушно, примирительно и… разумно, так ведь?

— Ты сомневаешься в моих способностях? — фыркнул Гарри.

— То есть ты считаешь, что все прошло хорошо?

— Не знаю, как ответить. Вероятно, да. В любом случае я должен рассказать историю по порядку… Я сделал вид, будто заскочил, чтобы просто отдать двести фунтов, и… Ты ведь помнишь, как там все выглядит.

— Да, — вздохнул Чарльз, — и мне их очень жаль.

— Ну, не думаю, что твое «жаль» имеет большое значение, но готов поверить, что тебе действительно жаль. Я огляделся и, клянусь, задался вопросом, как можно жить в таком месте, когда на земле столько прекрасных мест. Моя следующая мысль была такой — почему ты об этом не подумал, не проявил больше интереса? Мне показалось, что Старый Солдат, мы ведь так договорились ее называть, подозревает меня в обмане, и я испугался, что она вцепится мне в лицо. Поэтому я наизнанку вывернулся, чтобы польстить ей.

— Ох, Гарри, это безумие, настоящее безумие! — Чарльз остановился и схватил брата за руку. — И она… Она тоже безумна.

Гарри рассмеялся.

— Да, безумие, черт возьми, согласен, — сказал он. — Но, на мой взгляд, это слово не совсем подходящее. Это не безумие, это намного хуже, но я бы не говорил так о Старом Солдате.

— Как — так? — спросил Чарльз.

— Ну, в плане безумия. Нет, она не безумна, но… жестока.

— Давай не будем давать определения, тут легко запутаться. Могу предположить, как кто-то другой поступил бы на моем месте, но я не могу заставить себя сделать это. Я часто об этом думаю, но не могу… не могу.

— Тогда это не имеет большого значения, — сказал Гарри и подтянул подпругу на несколько дырочек. — Не имеет большого значения, — повторил он и добавил многозначительно: — Как бы там ни было, я в этом не участвовал, запомни, братец.

— Что мне делать? Это же… ужасно, — Чарльз схватился за голову.

— То, что ты задумал, лучше предоставь мне.

Гарри вскочил на лошадь, наклонился и сказал:

— У меня