Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

я не обращаю внимания на ее трескотню. Представь только, она хочет делать упражнения для правильной осанки и требует известного доктора… забыл его имя… ха-ха-ха! Говорит, что ты почти ничего ей не позволяешь, голодом моришь, и она этого не потерпит впредь. Грозит, что тебе придется раскошелиться, братец.

Гарри снова рассмеялся, словно это была смешная шутка.

— О нет, только не это! Она всегда получала больше, чем мы договаривались. Я был слишком щедр… и был дураком.

Чарльз произнес это спокойно, но с горечью, и на несколько минут братья замолчали. Гарри смотрел в тарелку, стук ножа и вилки, хруст бекона под его крепкими зубами были единственными звуками в комнате.

— Если это все, то тут нет ничего нового. Я слышу это вот уже десять лет. Она неблагодарна, коварна и жестока. Сожалеть уже бессмысленно, но, клянусь, эту женщину я увидел в несчастливый для себя час…

Чарли лихорадочно постукивал по столу кончиками пальцев. А Гарри… Что же Гарри? Попытка стереть с лица сомнительное выражение или неуместную улыбку — это, прямо скажем, попытка жулика выглядеть добродушным простаком. Грех лицемерия не внесен в список общеизвестных грехов. Самые изворотливые лицемеры, которые обманывают нас каждый день и каждый час, прикрываются Богом и благими намерениями. Но тех, кто открыто признает себя мытарями и грешниками, чьи пути общеизвестно суетны, никогда не волновала религия.

Гарри Фэрфилд закончил обед, положил приборы на тарелку, откинулся на стуле и, приоткрыв рот, изобразил глубокое раздумье. Однако никакие усилия не в силах скрыть даже самую маленькую искорку хитрости, и нет ничего более отталкивающего, чем маска радения о ближнем, когда хитрец занят исключительно собой.

Два брата сидели, внешне выражая сочувствие друг другу, но с очень разнящимися мыслями. Чарльз, человек совсем не подозрительный, восхищающийся энергией брата, не сомневающийся в его преданности, прощающий слабости, — и Гарри, о котором уже достаточно сказано.

Не знаю, насколько Чарльз заботил Гарри. Фэрфилды вовсе не были дружной семьей, и ее члены, преследуя свои цели, иногда сталкивались сильнее и жестче, чем подобает.

Глава XXI

БРАТЬЯ НА ГРАНИ ССОРЫ

Наконец Гарри, бросив взгляд в окно и устроившись на стуле поудобнее, сказал беззаботно, но тихо:

— Ты что-то рассказывал Элис, до того как вы приехали сюда?

— Элис? — Чарльз вздрогнул и сильно побледнел. — Но зачем?

— Конечно, тебе лучше знать, но я так думаю, что лучше было бы рассказать, — ответил Гарри, потянулся и зевнул.

— Нет, я так не думаю, — опустил взгляд Чарльз.

— Так она ничего об этом не слышала? Я просто спрашиваю, братец. Ты лучше меня знаешь, что нужно делать, но, боюсь, Старый Солдат подкинет тебе проблем. Она будет писать письма и, возможно, обратится к газетчикам, но ты газеты не выписываешь, поэтому тут сюрприза не будет.

— Элис ничего не знает об этом. Она никогда не слышала о ней, — сказал Чарльз.

— Вот бы она тоже не слышала об Элис, — вздохнул Гарри.

— Ты хочешь сказать, что… — начал Чарльз и осекся.

— Я думаю, у нее какая-то блажь в голове. Что-то она затевает, и ты убедишься, причем скоро, что я прав.

Чарльз встал и подошел к окну:

— Если ты знаешь больше, Гарри, прошу, скажи.

— Я не знаю, клянусь. Единственное, в чем я уверен, — она слышала больше, чем хотелось бы, а если так, то будет скандал.

— Я не получал от нее никаких известий несколько месяцев. Наверное, задумай она что-то, она бы написала, так ведь? Рискну предположить, что то, чему ты был свидетель, это просто одна из неуправляемых вспышек гнева, и ничего не значит.

— Надеюсь, — пожал плечами Гарри.

— Черт, я виню себя… Я не злодей и не хотел дурного, но я дурак. Однако совершенно очевидно, что бы она ни предприняла, это ничего не значит, ничего! — взорвался Чарльз. — Я не хочу пугать малышку Элис, не хочу огорчать ее. Подскажи, что нам делать. Может, уехать куда-нибудь? — Он понизил голос и взглянул на дверь, внезапно вспомнив, что Элис может войти посреди разговора.

— Уехать? Тебе плохо здесь? Подожди немного. Но я удивлен, что ты не поговорил с Элис: она должна была узнать об этом до того, как ты женился на ней, или как ты это называешь.

— До того как я женился на ней? Женился! — повторил Чарльз строго. — Ты же не ставишь под сомнение мой брак, я надеюсь? — Он посмотрел на брата мрачным взглядом.

— Прости, ради бога. Ты же сам знаешь — что бы я ни сказал, я тут же забыл. И потом — это так, на всякий случай, — я не разбираюсь во всех этих судебных прениях и адвокатской возне. Никогда в этом не смыслил. А у леди из Хокстона есть семья? — неожиданно спросил Гарри.

— Ты разве не знаешь, что нет? — ответил Чарльз.

— Может, и знал, но забыл.

— Как по мне, Гарри, если ты правда думаешь, что мы с ней были женаты, то для тебя это слишком важный вопрос, чтобы так легко его забыть, — сказал Чарльз.

— Почему это важный? — спросил Гарри.

— Почему? Не прикидывайся овечкой. Ты ведь не забыл, что от этого зависит наследование Уиверна, — прищурился Чарльз.

— Уиверна! Ну, старик, эта мысль никогда не приходила мне в голову. Мы, Фэрфилды, в основном живем долго, женимся поздно, и у тебя в перспективе еще лет сорок, не меньше. А потом уже настанет черед следующего Фэрфилда. Если, конечно, гнев нашего отца не примет определенные формы.

— Рад слышать. Ты ведь знаешь, я написал тебе о том, что сделало маленькую Элис такой счастливой. Если родится мальчик, со временем он станет следующим хозяином Уиверна. И с чьей бы то ни было стороны нехорошо бросать на него сомнения. И я еще раз повторю, что утверждения этой чертовой женщины о законном браке — ложь.

— Ну, тебе лучше знать, — сказал Гарри. — Просто мне очень жаль Элис, если вдруг возникнет проблема.

Он посмотрел в окно на верхушки деревьев, ловившие солнечный свет, с выражением сочувствия.

— Ты говорил, и не раз, что не сомневаешься — в истории со Старым Солдатом ничего такого нет.

— Кто-то идет? — Гарри повернул голову к двери.

— Нет, никто не идет, — сказал Чарльз, прислушавшись. — Но ведь говорил же?

— Ну, если говорил, значит, говорил, но я этого не помню, — ответил Гарри. — И я уверен, что ты совершаешь ошибку.

— Ошибку… О чем ты?

— Брак или не брак, я об этом ничего не знаю достоверно, — твердо произнес Гарри.

— Ты знаешь то же, что знаю я, я все тебе рассказал.

— И что