Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Надеюсь, ты веришь фактам, которые тебе известны, — повысил голос Чарльз.

— Ты рассказал мне правду, не сомневаюсь, но я не верю ничему, кроме того, что знаю сам, — сказал Гарри, засовывая руки в карманы и глядя на брата без улыбки.

Казалось, Чарльз ужасно разозлился.

— Ты отлично знаешь, Гарри, ты пятьдесят раз говорил мне, что все это ерунда, интрижка, ты даже говорил, что она и сама так думает!

— Я этого никогда не говорил, черт возьми… — холодно ответил Гарри. Засунув руки в карманы, он наблюдал за братом.

Наступила пауза сродни той, как когда в поезде находят мину и люди, затаив дыхание, ждут, взорвется ли она. За окном шелестела листва, счастливо жужжали мухи, словно эти секунды ничего не значили; слабая пчела, которая провела все утро, взбираясь на оконное стекло и снова соскальзывая, упорно продолжала свое упражнение, будто ничего важнее в радиусе мили не было.

Одна рука Гарри, стиснутая в кулак, переместилась из кармана на бедро, в глазах загорелась ярость Фэрфилдов. И тем не менее он явно был склонен к миру.

— Я не ценю резкие слова, брошенные сгоряча. Братьям нехорошо ссориться, оставим это. Кроме меня у тебя не осталось друзей, и я не понимаю, почему ты ищешь со мной ссоры. Твои амурные дела меня не касаются, ты это знаешь, и весь этот разговор стоит меньше полпенса.

Похоже, битва Фэрфилдов закончилась.

— Я был не прав, Гарри, — сказал Чарльз, — и я про шу у тебя прощения. — Он протянул руку брату, тот взял ее и отпустил после короткого и холодного рукопожатия.

— Ты не должен так разговаривать с человеком, который хлопочет по твоим делам, и ты знаешь, что я вспыльчив… как и все мы, со мной нельзя так обращаться, — не удержался Гарри.

— Я был не прав, знаю, — повторил Чарльз, — и мне жаль… Больше мне нечего сказать. Но если проблема в ребенке, который скоро появится, то что мне делать? Не лучше ли мне лежать на кладбище Уиверна?

Гарри опустил взгляд на стертый ковер. Его руки снова лежали в карманах. Помолчав, он сказал:

— Если бы ты несколько месяцев назад рассказал мне относительно Элис Мэйбелл, я бы не стал скрывать своего мнения, а если ты хочешь знать его сейчас, то я могу сказать только одно: я думаю, что ты женат на другой женщине. Да, я люто ее ненавижу, что тебе хорошо известно, но она существует, и я как честный человек рассказал бы все Элли, чтобы она решала сама. Но ты сохранил все в тайне и здорово влип.

— Я ничуть не боюсь правды, — произнес Чарльз, сильно побледнев, — но я ни за что не хочу волновать Элис сейчас. И, Гарри, здесь не о чем говорить, и я не могу не думать, что твое мнение предвзято из-за поместья.

Он говорил с горечью или недовольством, можно выбрать, что хотите. Но Гарри, взяв себя в руки, казался совершенно спокойным.

— Честное слово, я не удивлен, — сказал он, рассмеявшись. — Хотя клянусь, у меня и мысли не было о наследстве. Думай, что хочешь, говорят же, каждый очень любит свою рубашку, но кожу еще больше, и я думаю, это и к нам относится. Послушай, брат, пусть между нами все будет честно и откровенно, и я сделаю для тебя все что смогу, ты в этом не сомневаешься?

— Нет, Гарри, нисколько. Ты не обманешь меня.

— Ну конечно же, не обману! Но хочу напомнить тебе, что этой бестии из Хокстона взбрело в голову… — Создать мне проблемы?

— Самое главное, что ей взбрело в голову, будто на горизонте появилась еще одна женщина, и если ты спросишь меня, я скажу, что она успокоилась ненадолго. Она утверждает, что она твоя жена, и она вцепится в любую девушку, которая так же говорит про себя. Она же как взбесившаяся лошадь, когда раздражена: пробьет стену и разорвется на куски, чтобы добраться до тебя. Жаль, что эта особа не утонула в море.

— Скажи, что она задумала? — спросил Чарльз тревожно.

— Ей-богу, я не знаю, но тебе не повредит держать фунтов пятьдесят в кармане, чтобы немедленно засунуть ей за корсаж, если она начнет делать какие-то выкрутасы, которые покажутся серьезными. Если я что-то услышу, я дам тебе знать. Давай прощаться, брат. Я задержался у тебя дольше, чем планировал, и не увидел Элли. Передай ей мои поздравления и скажи, что я очень спешил, Моя лошадь, должно быть, уже подкрепилась овсом.

— Спасибо тебе, Гарри. Проформы ради я бы попросил тебя остаться, только мне нечего тебе предложить, И… и я убит горем… Но мы же расстаемся друзьями. как прежде?

— Конечно, — сказал Гарри беззаботно. — У тебя есть сигара или две? — Чарльз протянул ему портсиrap. — Спасибо, можно и три, спасибо, твои сигары очень хороши. Мне предстоит энергичная поездка, но я думаю, она даст результат. У меня всегда полно забот. Иначе я бы уделил тебе больше времени. Но будь начеку, Чарли, и внимательно смотри по сторонам. Я тоже буду смотреть. Скажи Элли, чтобы она не переутомлялась, и все будет в порядке.

Они уже были на конном дворе. Гарри сел на лошадь, кивнул брату и, проехав по двору, исчез в воротах.

Чарльз был рад, что не увиделся с Элис. Она бы точно почувствовала, что что-то не так. Его первой мыслью было пойти в сад, но по той же причине он передумал. Взял удочку и ушел ловить форель в ручье, что тек в лощине.

Глава XXII

У РУЧЬЯ

Чарльз Фэрфилд медленно шел к ручью. Он был взбудораженным и чувствовал себя несчастным. Чарльз был не из тех, кто инстинктивно действует в чрезвычайной ситуации. Он привык размышлять, обдумывать все детали. Какую игру ведет Гарри? Не выглядывает ли из ботинка этого весельчака кончик раздвоенного копыта? О, Гарри, о, брат! Неужели ты замышляешь предательство? Признаться, Чарльз побаивался его. Если меч брата упрется ему в грудь, то лучше уж сдаться. Гарри слишком уверен в себе, и он слишком часто общается со злой персоной, которую они называют Старым Солдатом. Учитывая это, Гарри может стать грозным врагом. Врагом, которому он, Чарльз, доверяет. Бессовестный человек при таких козырях может причинить страшное зло, немного приукрашивая и извращая действительность. Но был ли Гарри бессовестным человеком?

Всякий раз, когда он сегодня смотрел на брата, Гарри стоял перед ним с отчужденным взглядом, мрачный и угрожающий.

Есть ли возможность убедиться